# Нить Ариадны

Сабит Муканович Муканов

ДРАМАТУРГИЯ НАРОДОВ СССР

(ЧОКАН ВАЛИХАНОВ)

ИСТОРИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ В ЧЕТЫРЕХ АКТАХ. ШЕСТИ КАРТИНАХ, С ЭПИЛОГОМ

Перевод с казахскою В. Шкловского

Государственное издательство „И С К У ССТВО'* Москва 194о Ленинград

Редактоо С. Коляджин Техн. род. А. Сидорова

А24220 Г1одп. в печать 15/ХI 19-15 г. },Ис»-усство** .N«2912 Кол. печ. л. 37/р. Уч -над л 3,47. Зи в 1 п. л. 35272. Тираж 5000. Зак. 1022. Цена 4 руб.

Тип. ,»Красный печатник", Москва, ул, 25 Октября, 5

Оформление хутожяика С, Чахиръяна

* *

ОТ АВТОРА

Знаменитый казахский ученый, оставивший после себя много трудов по географии, этнографии, истории и фольклору народов Средней Азии, особенно казахов, Чокан Валиханов родился в 1835 году в нынешней Северо-Казахстанской области, Айртауского района. Родился он в семье султана - правителя Кокшетауского округа — Чингиеа Валиханова, который был внуком известного казахского хана Средней Орды Аблая, добровольно принявшего русское подданство в 30-х годах XVIII столетия. Настоящее имя Валиханова- Мухаммед Ханафия. Но дома его уменьшительно звали Шокан (в русской транскрипции — Чокан). ласкательно — Канат.

Казахскую грамоту Чокан знал с малых лет. В 1841 году, шестилетним мальчиком, по совету отца, он записывал казахские песни. 10 лег он поступил в Омский кадетский корпус. В корпусе были хорошие

з

) преподаватели, мальчик учился отлично и был люби-| мым и авторитетным другом кадетов. Нередко товарищи спрашивали его: «Чокай, как в таком случае должен поступить благородный человек?» — и Чокан давал ответ. Очень рано Чокан увлекся книгами о путешествиях. В 1853 году он окончил корпус и поступил адъютантом к генерал-губернатору Западной Сибири. Чокан хорошо знал английский, немецкий языки, ориентировался во французском и итальянском На развитие Валиханова оказало большое влияние знакомство с великим русским географом П. П. Семеновым, получившим впоследствии фамилию Семо-пов-Тян-Шащжий. Валиханов был дружен с петрашевцами, в частности с Дуровым. Сергей Федорович Дуров принадлежал к числу тех петрашевцев, которые уже интересовались учением Маркса; близкими друзьями Валиханова были Федор Михайлович Достоевский и Аполлон Николаевич Майков, писавшие ему сердечные письма.

Через петрашевцев Валиханов познакомился с утопическим социализмом, а через Ремюзе, Банзарова и других востоковедов — с современной ему этнографией. Начав работать в этой области, он критически относился к своим предшественникам. Свод ученые труды Валиханов писал преимущественно на русском языке. Отдельные его работы опубликовывались Русским географическим обществом еще при жизни Ва-лнханова. Его избранные сочинения были изданы в

1904 году под редакцией академика Веселовского. Неизданные рукописи Валиханова хранятся в рукописном фонде библиотеки Академии Наук СССР.

В предисловии к сочинениям Валиханова Веселовский отзывался о нем в следующих выражениях: «Как блестящий метеор промелькнул над нивой востоковедения потомок киргизских (казахских — С. М.) ханов и в то же время офицер русской армии Чокан Чингисович Валиханов. Русские ориенталисты единогласно признали в лице его феноменальное явление и ожидали от него редких и важных откровений о судьбе тюркских народов, но преждевременная кончина Чокана лишила нас этих надежд. Он умер от чахотки, не достигнув и 30-летнего возраста». Далее Веселовский называет Валиханова «русским писателем на киргизские (казахские —- С. М.) темы».

В 1858 году русскому правительству потребовались сведения о положении в Западном Китае, где только что произошли большие восстания. Для выполнения этого трудного задания был привлечен туркестанский купец, который вел постоянную торговлю с Кульджою. Нашли кашгарского торговца, у которого умер сын, и Чокан Валиханов поехал в Кашга-рию под именем этого самого умершего кашгарца. Эта поездка была настоящим подвигом. О ней с огромным уважением отзываются крупнейшие русские востоковеды. Материал ее издан и до сих пор пред-

ставляет огромный интерес. Поездка была очень опасной и чуть не кончилась для Валиханова трагично. Во время путешествия Валиханов изучил язык уйгуров и составил словарь этого языка.

Вернувшись в Россию, Валиханов был причислен к Министерству иностранных дел и принимал участие в составлении карт Азин. Он был избран членом Русского географического общества. В этот период он ^ часто встречался с Достоевским. В начале 1861 года Валиханов поехал к отцу в Кокшетаускую степь.

Валиханов вернулся в родные края с идеями просветительными. Ему были глубоко чужды буржуазные националисты и татарские муллы, исподволь проводившие панисламизм; ему пришлось также сталкиваться с немцами-чиновниками, выходцами из Баварии, которые приезжали в степь с единственной целью разбогатеть. (Об этом он написал в письме к Достоевскому от 16 октября 1862 года.) Чтобы облегчить участь своего народа, Валиханов хотел быть избранным в ханы-правители и вступил в непримиримую борьбу с баями. Ни выборах Валиханов победил, однако выборы не были утверждены, и это явилось для него большим ударом. В это же время его постигло большое личное горе: ему не дали жениться на девушке-служанке, которую он любил. Чокан остался совершенно одиноким.

О своих переживаниях он пишет поэту Майкову У 6 декабря 1862 года: «Я несу крест свой, как Иисус>

но только с ропотом. Протестовать следует, хотя толку из того никакого не будет».

Его идеологическая позиция была весьма сложной^ Он не разделял взглядов ни славянофилов, ни западников и в то ше время был против того, что называл «китайской серединой». (Как известно, китайцы утверждают, что среднее лучше, чем хорошее.)

При новом генерал-губернаторе Дюгамелс положение Валиханова еще более ухудшилось.

Валиханов выступал в печати против султанов и мулл, настаивал на необходимости создания охраны того социального слоя, который он называл «степным пролетариатом». В то же время Валиханов продолжал свои научные работы: изучал китайский язык и, очевидно, занимался общественными науками. Есть | ; основание предполагать, что в эти годы он познано- / , милея с основами марксизма. Весною 1865 года Вг-лиханов принял участие в Ташкентском походе, который возглавлял генерал Черняев. Во время похода Валиханову пришлось быть свидетелем злоупотреблю ний царской администрации в Средней Азии, получивших у великого сатирика Салтыкова-Щедрина название «ташкентства».

Несмотря на то, что Валиханов постоянно под”^ черкивал свою любовь к России и к русскому наро-: ду, он не мог примириться с колонизаторскими 1 устремлениями царизма.

. Вернувшись из похода, он сперва уехал в Алма-Ату, потом в аул султана Тезека, который управлял Адбаном — родом Большой Орды кочевников к западу от Кульджи. Здесь Валиханов и умер,

(Автор пьесы «Чокан Валиханов» не ставит своей задачей показать жизнь Валнханова во всех подробностях и останавливает свое внимание лишь на от--ельных, характерных ее эпизодах.

Пьеса была начата весною 1943 года и закончена через год. Учитывая некоторое отличие русской сцены от казахской, автор счел необходимым кое-где отступить от казахского оригинала в переводе пьесы на русский язык.

,,Судьба миллионов людей, подающих несомненные надежды на гражданственное развитие люден, которые считают себя братьями русских по отечеству и поступили в русское подданство добровольно, кажется, заслуживает большего внимания и большей попечитель' пости н таких решительных вопросах, которые формулируются в шекспировское—быть или не быть“.

(Ч о к и н Валила нов. Собрание сочинений. 1904 г., стр. 155.)

...... - »

»ЯяЦ » в (in >►»!• 1> *iM->

-¿и Turto о я ■' i«;3 В »B.'i 4

, .

Чокая Чингвсович В а л их а но в Чин рис — его отец.

3 е й не я — мать.

Ж а к- ы и - старший брат. ^

Р а к и я — младшая сестра.

А й ш а.

Муса — дкдя Ж а й н а к Ж у м а г у л С у вд я б а й

Валиханова.

акыны.

Тез^к.

'Ганаш — жигит.

Малтабар — купец.

К у л т а й его слуга.

Э р д е н — влиятельный аксакал.

Потанин Гри гор и й Николаевич.

^ Г у т к о в с к н й Карл Казимирович — военный губернатор.

Христина Андреевна — его жени.

Г а л и н а — его дочь.

Володя (Владимир Светлов).

“'Дюгамель Яков Га н сов и ч генера.г-гуОерпа-тор степных областей.

Фрндерикс Фридрих Ф р и д р и х о й и и — начальник областного управления.

М а й д е л ь Николай Леонович — начальник Окружного приказа.

Сутемген — толмач.

Аби — татарка, старуха.

Два урядника.

У

Время действия — 1858 -1865 годы.

## АКТ П Е Р В Ы Й


Просторная и мало обставленная комната с большими, наверху полукруглыми окнами. Три двери. Одна из них, стеклянная, ведет в небогатый двор-сад. ^

По стенам комнаты портреты — большой портрет Бе-* линского, рядом портрет Марко Поло в венецианском -костюме. Цветной, соединенный из сегментов, дунган-у скип рисунок украшает стену над широким диваном ярким пятном.

Сцена пуста.

Со двора входит молодой поручик Ч о к а н В а лиха н о в. Ему года 23—25. У него темные брови, узкие глаза, тонкие усы. Он строен, по-военному подтянут.

В это же время в другую дверь вбегает жигит Ж а й н а к. Он в национальном казахском костюме и, , несмотря на лето, в высоких и широких кожаных • сапогах, надетых на паленые чулки, края которых

завернуты за голенища. Жайнак молод и весел. Он отдаленно похож на Чокана.

\л

4 о к а н. Что случилось?

Жайнак. Ничего. Так себе.

Чокан. Это «так себе», которое за тобой гналось,— мужчина или женщина?

Жайнак. Оно никто.

Чокан. Это Ракия? Чего она от тебя хочет?

Жайнак. Разве она знает, и разве я сказал, что это она?

Чокан (улыбается). А кто с ней?

Жайнак. Вот уж никого, к/ Чокан (взволнованно)■ Куда же Айша пошла?

Жайнак (касается сперва стены, потом пола). Что я понимаю в этом страшном жилище с твердым полом и многими дверями? Здесь не согласилась бы жить даже лисица, хотя она любит нору со многими выходами. Если бы это была честная юрта с одним входом, я бы сказал, где Айша. Впрочем, я ее приведу. (Направляется к двери.)

Чокан. Постой!

Жайнак (уходя). Видал ли ты охотника, который бы успокаивался, не окровавив торока своего седла убитым зверем?

Чокай (прдходит к столу). Не веселят

аульные шутки в жилище с твердыми сте- ^ нами. (Рассматривает книги, перелистывая ее слева направо.) Вероятно, чту арабскую рукопись принесла Айша. Я плохо разбираю эту каллиграфию. Как прочесть — «Эльлял-лазу Омият» или «Эльяллазут N014»?

Жайнак (приоткрыв дверь). Заходите, заходите, здесь прохладно и никого нет.

Горделивой походкой входит сестра Чокана Р а к и я, | девушка лет 18. На ней смешанный европейско-ка-) г нахский костюм. Волосы заплетены по-аульному, в/ ушах большие серьги. За ней входит А й ш а, девушка лет 20, с совиными перьями на маленькой шапочке и| н скромном казахском платье.

Чокан (кланяется по-европейски). До-) ✓ И бро пожаловать!

Айша делает знак почтения — нечто вроде лолупокло- ' на, с согнутыми коленями.

Раки я. Чтоб твоя посуда всегда была пустой. Как же ты сказал, что здесь никого нет, Жайнак?

Ж а й н а к. Если бы девичьи недобрые пожелания имели силу, я был бы уже в седьмом подземном царстве.

Ч ока н. Я рад, что вы пришли.

Р а к и я. Шокан-ага ', какой чудный город

1 Ага _ господин, начальник.

«/Омск! Сегодня я видала в лавке серьги. Поверишь ли, они величиной в мою ладонь. Золотые, с камнями и совсем недороги, но мама говорит, что мы еще не заплатили за платье. Ты их купишь мне, Шокан?

Ч о к а н. Непременно куплю. Но при таких больших серьгах надо уметь одеваться, как одеваются в ауле. Оденься или по-ауль-ному или по-городскому.

Л/ Ж айн а к. В глазах рябит от тебя, Ра-(ч_кия. Г олова петушья, крылья сорочьи.

Ракия. Не приставай!

^ Ж а ни а к (отбегая от двери)._Ногп чибисовые.

Раки я, смеясь, догоняет его.

А и ш а. Спасибо, ага. Я пойду.

Ч о к а н. Прощу...

А й иг а. Ага...

Ч о к а н. Ага просит — садитесь.

А й ш а. Аырай! 1

Чокан (подходит к книге). Конечно, I ошибка в моем воспитании, что я небрежно • относился к арабскому языку. Без арабской поэзии непонятна поэзия Ирана и непонятно многое в нашей поэзии. Как точно название этой книги?

Айша. Это старая книга. Книга по фи-*[1][2]лософии. Ее заглавие — «Эль-лузумия».

Чокан. Что это значит?

А й ш а. Это от арабского слова — лазым, то есть дела, исполнение которых обязательно. Долг, необходимость, принуждение.

Ч о к а н. Наставление шариата?

А й ш а. Нет. Это книга арабского поэта ^ Абу-Гала-Эль-Магарри, жившего в V веке хиджры.

Ч о к а н. XI век европейцев. Что же считал для себя должным тот человек, более 800 лет тому назад, и почему его книгу должна читать молодая женщина?

А й 1П а. Не смейтесь, ага. Может быть, и

7 вам придется читать книгу о необходимости. Абу-Гала-Эль-Магарри говорил, что человек приходит в мир для мучения. Оно необходимо.

. ' Ч о к а н. У меня есть друг. Он жил в | остроге этого города. Его мучили так, что он теперь говорит, что мучения необходимы, что человек рожден для страданий. Ты его видела: он ходит в солдатской форме.

Айша. Кто он?

v Чокай. Достоевский! Федор!

Айша качает головой.

Ладно, об этом потом, lío ведь недавно мы с тобой читали книгу о любви, о том, как поэт Меджнун пел о любви и лани шли по его следам и лизали их, как будто след был солон.

Айша (вздыхает). Ту книгу я больше не читаю, ага.

Ч о к а н. Разве необходимость не может быть побеждена, хотя бы любовью?

А й ш а. Книги Меджнуна давно прочитаны. Ученые сказали — бывает любовь телесная и любовь божественная. Поэзия превращает первую любовь во вторую. Я буду читать Меджнуна, когда пойму книгу нооб-

ходим ости. У .меня есть долг, который я вы-(/ полню.

Входит браг Чокаиа Ж а к ы и, длинноусый, пол^| . негощнц человек. На нем платье татарского покроя. >'• Чокан приветствует брата; Айша быстро уходит.

Чокан (оглядываясь). Она ушла?

Ж а к ы п. Куда она уйдет с нашего дво- К ра? Это наша девушка, дочка нашего пастуха. Если она грамотна — это наша грамота, на наш счет. Ты давно начал встречаться с этой девушкой наедине?

Чокан. Тебе это для чего знать?

Ж а к ы п. Я — человек семейный, я скучаю. Она мелькает передо мной лисицей. Шкура у нее больно хорошая. Но если ты уже на этом следу, я ухожу.

Чокан. Что ты говоришь про нее, как >/ про вещь?

Ж а к ы п. Маленькая вещь. Зажму — она у меня в кулаке, разожму—• она у меня на ладони.

Чокан. А в аулах есть пословица: «Хотя; у собаки есть хозяин, но у лисицы есть бог».

Ж а к ы п. Ты бог этой лисицы?

Чокан. Не будем шутить, Жакып, выслушай мою просьбу во имя того, что у нас общая мать.

Жак ы п. Я слушаю тебя, как брата.

2

19

,/ Ч о к а н. Так вот, слушай: русское правительство отправило меня в Кашгарию.

Ж а к ы п. И это путешествие воистину прославило тебя.

Чокай. Это путешествие утомило мое ,I сердце. Я видел людей разнообразно несча-I стливых. Видел хана, принимающего меч от мастера в подарок и пробующего остроту меча на его сыне.

Жак ы п. Не будем жалеть о людях не нашего рода.

Чокан. Скажем о нашем роде. Наш аул тогда стоял на берегу реки Кулайгыр.

Ж а к ы п. Память тебе никогда не изменяет.

V Ч о к а н. Я пришел в дом муллы Оспана.

! 'Двенадцать учеников учили стихи из числа 1 тех, которые вывешивают в мечети за красоту слова. Мулла спал. Урок вела, сидя у порога, эта Айша. Она встала и полузакрыла лицо, хотя нет этого обычая в степи.

Ж а к ы п. Я знаю всю эту длинную историю. Я ведь тоже читал стихи, покамест не потолстел. Душа твоя вмиг облетела семь рядов земли, а дальше можно читать Навои.

Чокан. Если тебе надоело, то я скажу коротко: я узнал ее имя.

Ж а к ы п. Что потом?

Ч о к а н. Мулла рассказал мне, что Айша к за восемь лет узнала то, что узнают за тридцать лет в школах священной Бухары.

Ж а к ы п. Мы сами знаем, что наша служанка учена. Но все равно она, выйдя замуж, вместо книг будет смотреть на вымя коровы и на уши котла.

Чокан. Пожалеем же о человеке Ha-|v mero рода.

Ж а к ы п. Вот конец твоего пути. Ну, что же, голова твоя свободна, приблизь ее к себе — и все.

Чокан. Ну, хорошо, она станет смотреть)/ на вымя рядом с моим домом и будет чи-* стать мой котел. Но какова участь других девушек нашего народа?

Жакып. Но вот только теперь началась настоящая ярмарка. Мы с тобой •—потомки Чингиса, потомки Аблая. Из нашего рода выходили ханы и богатыри. Дервишей у нас не было. Эй, Шокан, не перестраивай мир, построенный богом. Хочешь забавляться с девушкой—забавляйся, хочешь есть—ешь, но не жни ртом, как серпом. Да она и не выйдет за тебя замуж, у тебя есть невеста.

Чокан. Какая невеста?

Жакып. Весь Омск знает, что твоя невеста дочь генерала Гутковского.

Ч о к а и. Пустые разговоры.

Входит Ж айна к.

I Ж а й н а к. Мурза! 1 Приехала женщина, подобная птенцу жар-птицы. Она приехала I на двух конях — черных, как пьявки. Она ‘ спрашивает тебя. Талия у нее, как у муравья. Она стоит у ворот.

Чокан (подходит к окну). Галина, дочь Гудковского.

Жакып (подходит к окну). Недаром же мы приехали в Омск. Как хороша! Я уйду, ПГокан. ¡Кто не возьмет ее замуж, имея возможность, тог заслуживает того, чтобы быть холостым всю жизнь. (Уходит.)

Ж а й н а к. Позвать ее?

Ч о к а н. По здешнему обычаю я сам выйду к ней. (Уходит.)

Ж а й н а к. Много людей ходит вокруг Шокана-мурзы, а он невесел. Зачем мне стоять здесь? Любовниц у меня же здесь нет... (Уходит.)

Входят Чокан и Галина. /Чокан. Садитесь, Галина Карловна.

1 Мурза (мирза) — дворянин; почтительное обращение к лицу дворянского происхождения.

Г а л и н а. Спасибо, Чокан Чингисович. Давно ли я вас звала Шурой?

Чокан. Галина Карловна, я рад вас видеть в своем доме.

Галина. Чокан, я вас знала еще кадетом, когда вы поиходили к нам по субботам на праздник. Мы с вами в насмешку обшили генеоалу Дюгамелю калоши орденской лентой. Он все хвастался Владимиром второй степени.

Чокан. Галина, я отвык шутить. Я пере-^1/ менялся.

Галина. Письмо Татьяны переведено на казахский язык?

Чокан. Я помню, как мы с вами были в / опеое... С музыкой это выходило хорошо.

Г а л и н а. Шура, скажите откровенно... вы меня разлюбили?

Чокан. В опере, Галина, люди объясняются долго и под оркестр. Мне придется говорить проще. Я_-^3£ЛОВ£Щ- посвятивший ' себя служению своему народу. Я .ушел от нет вперед н скучаю один. У меня нет даже семьи. Мне надо платить долг, и вот я для этого еду в Петербург. Когда я сделаю хоть что-нибудь для своего народа, тогда я смогу говорить о себе и о вас. А сейчас я говорю только ^ .необходимом, о должном.

Галии а. Вы скрываете правду. В Омске про вас сплетничают.

Ч о к а н. Что сплетничают?

Галина. Я — простая омская барышня, которая слушает сплетни. Я не буду скрывать своих чувств. Говорят, что вы женитесь.

Ч о к а н. Нет. Галина Карловна, это мне неизвестно.

Г а л и н а. Может, вы влюблены?

Ч о к а н. Возможно...

Г а л и н а. То, что я хотела услышать,— я услыхала.

Ч о к а и. Вы обижены?

Г а л и и а. Нет, я узнала, что вы меня не любите.

Ч о к а н. Я вам этого не сказал. Но я не умею петь опер. Музыка для меня не написана, Галина. Пойдемте, я провожу вас.

Галина. Нет, спасибо. (Уходит.)

Ч о к а н. Она обижена, и она права. Слова ей были сказаны. Может быть, из-за этого я встречусь с ненавистью любви. Ненависть любящих так же не прощает, как и любовь родных. (Направляется к выходу.)

Входит Ж а к ы п. Жакып. Хороша невеста!

Ч о к а н. Плох пустой разговор.

Ж а к ы п. Что скрываешь от меня удачу? Дочь военного губернатора двух областей, и какая девушка! (Показывает средний палец, как у русских показывают большой палец.)

Я думаю, что ты перед отъездом в Петербург устроишь нам свадебный той Ч Я люблю пировать.

Чокан. Но я не женюсь на этой девушке.

Ж а к ы п. Большими кусками ты бросаешься, брат. Кто же будет твоей женой?

Ч о к а н. Увидим.

Ж а к ы и. Говорят, что ты женишься: я хочу знать, что это за чудо мира, из-за которого ты отвергаешь красавицу. Может быть, ты хочешь жениться на нашей служанке Айше?

Ч о к а н. Возможно...

Ж а к ы п. Ты думаешь, что это легко? В ; народе говорят: тот, кто падает с верблюда, тот падает на вату. Падающий с лошади — падает на землю. Но с осла падают всегда на камень. Ты ушибешься, Шокан.

Ч о к а н. Обо что? [3]

знаешь первой гильдии купца Малтабара, богатства которого занимают все четыре угла света.

\/ Чокан. Ты хочешь отдать этот цветок быку?

Ж а к ы п. Я никогда не видел быка с кошельком, да еще с каким!

■/ Чокан. Это невозможно. Неужели мы отдадим девушку в жертву Минотавру?

Жакып. Скажи— 'Малтабар!

Чокан. Я произношу его имя правильно. Он не Малтабар, а Минотавр.

Жакып. Не понимаю.

г

Г

и*

Ж а к ы п. | У Айши есть жених. | Это | сам
Малтабар. ч/ Чокан. | Кто такой Малтабар | Да | еще
«сам»? |  | 
Ж а к ы п. | Долго же ты ездил, | если | не

Чокан. Был у греков герой Тезей, очистивший страну свою от насильников. Афиняне платили дань Миносу из семи девушек и семи юношей. Их отдавали на съедение

1 быкоголовому Минотавру; Минотавр жил в подземном лабиринте. Тезей вызвался сам поехать на Крит. Он убил Минотавра и вышел из лабиринта по нити клубка, данного ему дочерью Минося 'Ариадной.

Жакып. Все?

Чокан. Есть конец. Эгей ждал своих деП I тей. В случае победы Тезей должен былц ‘ траурные черные флаги корабля заменить у белыми. Он забыл это сделать. Отец, увидев корабль под черными парусами, с горя бросился в море, и море стало называться его / именем. ^

Жакып. Конец-то не очень важный. Зачем ты вспомнил эту сказку? Хочешь быть Тезеем. что ли?

Ч о к а н. Заставят обстоятельства,— при-¡I I дется быть им. Придется бороться.

Жакып. Что" ж, борись со своим отцом. ✓

Чокан уходит.

Чудесный парень, но нет■сейчас места для ^ подвигов.

Входит Ж а й я а к.

Ж а й н а к. Где Шокан-мурза?

Жакып. Вышел.

Ж а й и а к. Пойду искать. Его спрашивают родители.

Ж а к ы п. Они одни?

Ж айн а к. С ними Муса, Малтабар, акын [4] Жумагул.

Ж а к ы п. Скажи отцу моему и матери моей, шопотом скажи, чтобы они пришли сюда.

Ж а й н а к уходит. %-

Жакып подходит к столу, рассматривает книги, говорит сам себе.

Арабские книги, иранские книги, русские

книги, да еще какие-то неизвестные... Человек, который все это может читать, не понимает, что я больше, чем он, ненавижу Малтабара. Но что мне делать, мне, человеку из рода Аблая? ¡Когда холодно, то сидишь около огня, разведенного из сушеного навоза.

Входит в ханской одежде отец Чока-на и Жакыпа Ч и н г и с. С ним жена его 3 е й н е п.

Ч и н г и с. Так просто звал, сын мой?

Ж а к ы и. Решился бы я позвать к себе отца своего, хана Чингиса, если бы не грозило миру разрушение?

3 е й н е 1П. Поссорились?

Жакып. Ваш любимый, ваш святой сын Шокан жалеет нашу рабыню. Он не позволяет выдавать дочь Самата замуж за Малтабара.

•1 Чин г’ и с. Ну, мир еще не разрушается.

3 е й н е п. Куда же уйдет мальчик мой из-под моей воли?

Ж а к ы п. Он уйдет на дорогу дурачества./

Зейнеп. Говори без хулы и зависти.

Ж а к ы и. Как говорить без гнева? Уже месяц скоро, как мы со всей семьей — с родней близкой и дальней — тратимся в Омске, а этот чтец.__книг не понимает, что мы ^ без Малтабара не смогли бы выдержать даже однодневного расхода. И сейчас-то должаем.

4 и н г и с. А ты ему это говорил?

Ж а к ы и. Я у вас как будто и не старший. Вы ждете, что он из Петербурга привезет целую телегу чинов, а вот мы уже сейчас погибаем с голода.

Ч и н г и с. Не потей зря, сын мой. Шокан у уедет завтра, сегодня я скажу ему: ты

прав, как всегда.

Зейнеп. Ты стал коварен, как купец. Ты хочешь сейчас продать своего сына.

Ж а к ы п. Мать заступается за любимого сына. Будем молчать.

Зейнеп. Молчи, или я скажу, что в тебе пропало мое воспитание и что я напрасно кормила тебя своим молоком.

Жакып. Мама, пойми — в степь пришли/ деньги. Скот стоит денег, скоро трава будет

СТОИТЬ денег, а денег цег в роде Аблая. II мы пыль у копыт стад Малтабара.

Ч и и г и с. Малтабар и Муса в саду. Позови их, сын.

Ж а к ы и уходит. Входит Ч о к а н, садится на диван.

3 е й н е и. Разве здесь не с кем здороваться, сын?

Чо к а н. Прости меня, мама.

Зейнеп (гладит его но голове). Ты — ребеночек мой, солнце мое, ведь с тобою говорит мать, которая просит бога, чтобы колючки, на которые может наступить твоя пятка, лучше бы вонзились в ее сердце.

4 ока н. Ах, мама, может, у нас общее сердце! (Ложится на диван.)

Зейнеп. Ты устал? Отдохни!

Входит Малтабар, одетый по-аульяому, неряшливо. С ним Муса, акын Ж у м а г у л с кобызом 1 в руках. Чокан лежит закрывши глаза.

Ч и н г и с. Гости дорогие, проходите на почетное место.

Муса. Шокан спит? А я позвал для него

з Кобыз — казахский национальный музыкальный смычковый инструмент.

сО

акына, чтобы получить от него за это подарок.

Чи н г и с. Когда ты будешь говорить — ^ «возьми» и перестанешь говорить — «дай»?

Ж у м а г у л. Хорош подарок, который дает жених, когда посмотрит брата невесты. Вот спит Шокан-мурза. Мы должны ждать подарок от 'Малтабара.

М а л т а б а р. Возьми все, что тебе приглянется.

М у с а. Малтабар щедр, акын. Но ты сперва похвали его в песне.

Ж у м а г у л. Акын любит подарки, но/ песня любит слушателей. Шокан-мурза спит.

Чокан (поднимает голову). Я знаю вашу песню, акын- Вы ее не пойте. Сыграйте кюи [5] «Погибшая сестрица».

Ж у м а г у л. Хорошо, мурза. (Перебирает струны, начинает играть.)

Чокан. Нет, я не то хотел.

Ж у м а г у л. А может, «Эркетай-у гоплен-ницу»? Я редко играю это в богатых юртах.

Чокан. Я не помню, в чем дело в этой песне.

Ж у м а г у л. У одного бедняка была дочь, красотой подобная луне и солнцу. Один бай

хотел взять ее в младшие жены. Он был стар. Она утопилась...

Чокан. Сыграй... Хорошая музыка...

Жумагул собирается играть.

М а л т а б а р. Мне пора ехать.

Ч и н г и с. Почему Малтабар не хочет сегодня обедать у Чингиса?

Малтабар. Дела не дают купцу покоя. Я должен получить двести ящиков чая у китайского купца, посмотреть кожи — триста тюков - у одного русского.

3 е й н е п. Из дома нельзя уезжать, не покушав.

М а л т а б а р. Ничего, это же мой дом. Мои стены на меня не обидятся.

4 и н г и с. Как же так?

Ч о к а н. Ничего, Малтабар, не оставляй дел, я не обижусь.

Малтабар уходит.

Ч и н г ис. Какое слово он сказал? Дом, в котором я живу,— его дом? Ну, хорошо: на воротах написано, что это дом Малтабара. Но в нем живет хан Чингис.

Чокан. Да, хан Чингис, потомок хана Аблая, который управлял всеми казахами.

Ч и н г и с. Зачем же ты, Шикан, пренебрегаешь нужным человеком?

Ч о к а н. Сказал бы — н «многоскотным». ✓

Муса (останавливает Чингиса). Подожди, зять! Вы, потомки Аблая, подобны волчатам, которые, не успев еще стать на ноги и не успев открыть глаза, уже грызут Друг друга.

Ж а к ы п. Нас уже не несут наши ноги, у нас уже закрываются глаза.

Муса. Пусть я буду судьей: тринадцать сыновей Аблая разбрелись по тринадцати родам, не умея дружить. Вы теряетесь, как река в песке.

Ч о к а н. То, что произошло в степи, не У V поправишь утешениями.

М у с а. Надо думать о- ханской мести, о славе.

Ч о к а н. Что же, слава в сундуке Малта- У бара, а ключ —- у него в руках?

Ч и н г и с. У кого же больше?

Муса. Слушай .меня правым ухом, зять. Нет в Омске начальника, которого нельзя склонить взяткой. Малтабар сыплет деньгами, и люди сбегаются, как куры на просо. Но Шокан едет в Петербург, а мы радуемся этому. Родители его остаются здесь.

у Ч о к а н. Не петляй, как заяц. Скажи прямо.

Муса. Подставь и ты правое ухо. То, что осталось в руках твоего отца, — это очень мало, и оно тает, как кусок льда в руке,— это «оно» — султанский титул. Идут выборы. Твоего отца не переизберут. Русским больше не нужно потомков хана. Эрден не из рода Аблая, значит, будет покорнее. Он будет бороться за место хана. Покамест враги молчат. Они боятся твоей славы: все знают, что царь вызывает Шокана.

Ч инг и с. Так говорят не только казахи, ьо и русские. Ты пишешь книги, ты проходишь дороги, которые были неизвестны никому. Ты — нужный человек, но мы ничего не можем сделать без МалтаОара. Но вот рассуди, Муса. Перед тобой твой племян-|1 ник, а мой, сын, он не хочет помочь своему . \ роду в последний" час.""

1 Ч о к а и. Я хочу помочь, своему народу.

Ч и н г и с. Что значит —народ?

Чокай. Наш народ — казахи. Не мень-; шинство его, которое хочет чинов, а большинство, которое хочет воли и знания.

Ч и н г и с. Иди в степь, найди свое большинство, осчастливь его.

I Ч о к а н. Пойду, попытаюсь осчастливить. 34

Муса. Дадите ли вы мне слово — вы — отец и сын?

3 е й н е и. Шокан, не перебивай старших.

Муса. Ты едеш-ь в Петербург? На чем ты

едешь?

4 о к а н. На лошадях.

Муса (перебивает его). Так Малтабар и готовит лошадей. До самого Петербурга. Он готовит двух лошадей и двух в запас. И еще двух. Это самые красивые кони в степи. Они могут перегнать ветер.

Ч о к а н. Хорошо, я возьму лошадей. Чем же я буду расплачиваться?

Муса. Расплата легка — народ твой говорит: когда богатеет узбек, он строит дом, когда богатеет казах, он женится. Малтабар возьмет красивую невесту, и мы будем квиты.

Ч о к а н. Плата дешевая. Какую же дочь!/ отдает ему хан Чингис? Вероятно, мы ме-/ няем сестру мою Ракию на коней?

3 е й н е п. Вот ты ничего не знаешь, потому что никогда не бываешь дома, и потом напрасно сердишься. Малтабар — грубый человек и не подумал даже о настоящей женитьбе. Мы отдаем ему девочку-сироту, дочку этого несчастного Самата. Видишь, как все хорошо устроилось. В доме нашем ничего не убывает.

4 ü к а и. А она?

3 е и н е п. Я eíi сказала. Так нужно, это необходимо. Дом господ твоих и дом Шока-

I на гибнет.

, J Ч о к а н. Пусть гибнет — я не согласен.

4 и н г и с. Мне это говорили, но я этому не верю. Что она тебе — сестра?

Ч о к а н. Отец, я не был плохим сыном и i не пререкался с тобой и не хочу этого делать и впредь. Но если ты задумал злое дело, я буду бороться с тобой, и только там. где не осилю, там и остановлюсь, а остановлюсь только тогда, когда упаду. Я не уеду в Петербург, пока вы не откажетесь от этого ¡дела.

Муса. Ты говоришь безумные слова.

3 е ¡i н е п. Одумайся, сынок. Мы и в самом деле живем в чужом доме. Мы зашли в тупик.

4 о к я н Я сказал все обдумав, мама.

3 А 11 Л НЕС

Кабинет в квартире крупного провинциального чиновника. Тяжелые драпировки на окнах, зеркала в резных деревянных рамах. Картины в тяжелых золоченых багетах. Бронза. Гравюра Чарльза Диккенса.-;К Военный губернатор господин Гутковский сидит в домашнем шелковом мелкостеганном халате, рассматривая журналы. С угрюмым и вызывающим видом входит жена его — Христина Андреевна. Гутковский поднимает глаза и заговаривает, явно желая отвести грозу.

Г утковский. Дорогая моя, номер «Со-/ J временника» великолепен. Добролюбов ослепителен. Я ценил его еще в Петербурге.

Христина. Меня не интересует Добролюбов, меня интересует Валиханов.

Гутковский. О нашем Вцлиханове I пишут очень много. Кто мог, кроме него, про-

браться и Кашгцрпю? Ни англичане, ни немцы! Разве ты не читала в напечатанном отчете Валиханова, что на пирамиде человеческих черепов, построенной кашгарским ханом Балием, висит голова знаменитого немецкого разведчика Лайнгвенета.

Христина. Меня не интересует эта го-* лова. Валиханов, к сожалению, жив и здоров. Вот я теряю голову в этом городе сплетен. (Вынимает маленький платочек и начинает плйкать, прикладывая платочек попеременно то к левому, то к правому глазу.)

Г у т к о в с к и й. Христина, что с тобой? у X р и,с тина. Выйти на улицу; зайдя к , кому-нибудь, и ты услышишь, как треплют наше имя и соединяют с именем Валиханова, этого казаха, которого вместо лица корич-' новая фаянсовая тарелка.

| Г у т к о в с к и й. Я горжусь, если мое имя '■ соединяют с именем Валиханова. Нас ругают,

| про меня самого говорят, что я взяточник, что мы здесь интересуемся только картами, но есть Валиханов, есть русское движение от - оазиса к оазису, от ханства к ханству. Есть овладение Востоком и есть узнавание Востока. И работа моя имеет смысл. Вот прочти, что пишут про Валиханова в русских и английских журналах.

Христина. Нет, ты послушай, что говорят про нашу дочку в Омске. Говорят, что Валиханов обещался жениться на дочери Гутковского, что она за ним бегала, а он, видите ли, ее бросил, а бедные родители стараются исправить положение и даже устраивают вечер в честь Валиханова, когда он уезжает в Петербург, оставив, их дочку опозоренной.

Г у т ко в с к н й. Н/, пускай клевещут те,у кого ты не пригласила.

Христина. Они болтают, что мы тратимся на этого киргиза. у'

Гудковский (обиженно). Ну, вот и \) тратимся! Весь раут оплачивает этот милый купец первой гильдии Малтабар. Должен же он поддерживать просвещение. У тебя даже останется кое-что для хозяйства от этого раута.

Христина. Да, а потом из-за таких пустяков будут говорить, что ты взял и на Антония и на Онуфрия, а наша дочка на этом вечере будет рядом с Валихановым. А что если эти сплетни услышит Николай Леонович?

Г у т к о в с к и й. Майдель, конечно, Вали- ✓ ханова не любит. Но этот атлас не уйдет от

нас. Гутковский очень нужен Майделю. Лучше бы выбрала наша дочь Валиханова.

Христина. Майдель — человек нашего круга. Наконец, он мой соотечественник.

, Г Г у т к о в с к и й. Конечно, он твой немец,

I а не мой поляк. Но Валиханов — молния.

* Это человек, которы1Г освещает всю страну. У меня есть совесть, Христина, я либерал, и мне легче, когда я знаю, что ученый Валиха-I нов, передовой человек, вырос в моем доме / и считает 1меня своим другом.

Христина. Ну, что особенного в том, что потомок грязных ханов под именем купца ездил к каким-то дикарям. Обыкновенное путешествие.

^ Гутковский. Ты не понимаешь славы этого дела. Ну, конечно, ты защищаешь честь своей дочери. Я тоже не враг Галине.

Христина. Почему же ты спокоен?

/ Гутковский. Я не спокоен. Но у меня есть в душе одно чистое место. Я вспоминаю Лермонтова с его мечтой о роли России на Востоке, Грибоедова да и Пушкина. Пушкин говорил о том, что у нас есть кровное свое дело на Кавказе и в степях Оренбурга.

X р и стпн а. Ты за это дело получаешь

жалованье, и как его делать — тебе дали инструкции, а Пушкин тут не при чем.

Гутковский. В пограничной черте Рос-1/> сии есть слабое место, есть незащищенные! ворота,— это Кашгария. 'Мы должны были разгадать эту загадку, и ее разгадал Вали!' ханов. То, что мы приносим в Среднюю Азию, выше варварства ханов, я об этом смею сказать даже перед лицом Добролюбова. .В ал их а нова уважают все. Ты не думай, что дружба с ним для меня опасна. На аудиенции во дворце государь расспраши-. вал меня о Валиханове.

Христина. Все равно он больше не жених Галины.

Г у т к о в с к и й (цвлдИ ее в лоб). Для у того чтобы гнуть дерево, его надо распарить. б‘ Не надо быть резким. Я пойду одеваться. (Уходит.)

Христина. Милый мой либерал в халате, я-то лучше тебя знаю, как надо тебя гнуть.

Входит Гали н а.

Г а л и на- Вечер у нас состоится? Христина. Будет и Валиханов. Нам придется еще раз принять этого азиата.

Г а л и и а. Мне все равно.

-И

17

Христина. Девочка моя, когда я была в Смольном, в институте благородных девиц, я мечтала о кавказском герое Амалат-Беке. Ну, что ж, ты получила урок от жизни.

V Гал и н а. Я очень прошу не репетировать со мной мои уроки.

У X р и с т и на. Я очень прошу не делать матери замечаний... Но все же я радуюсь, что ты хороша с Николаем Леоновичем. Барон. Красавец. Начальник округа. Будущее перед ним открыто.

Г а л и н а. Пойдем, мама.

Входит м а л ь ч и к лет шестнадцати — В о л о д я, в к о с тю ме^каза чха^

Володя (докладывает). Его превосходительство Дюгамель.

Христина. С ним кто?

Володя. Чокан Валиханов.

Христина и Галина уходят.

Разлюбили в этом доме Чокана Чингисови-ча. (Уходит.)

Входят Гутковский в парадной форме, Дюгамель и Чокан.

[ Дюгамель. Карл Казимирович, ваш Омск — чортова песочница, я чуть не задохнулся в пыли.

Гутковский. Если бы ваши планы были осуществлены, все улицы Омска были бы покрыты деревянным настилом.

Чокан с непроницаемым видом начинает разыгрывать/^ старого генерала.

Чокан. Самые увлекательные романы!/ Жюль Верна не доставляют мне большего/ • наслаждения, чем беседы с вашим превосходительством.

Дюгамель. А я за семидесятидвухлетнюю жизнь не помню такого внимательного слушателя.

Чокан. И ваши планы, ваше превосходи-/ тельство, были основаны всегда на строгом знании края.

Д юга м е л ь. Да, мы с вами много поездили. молодой человек. Помните, у одного бая в Акмолинском уезде мы видали семнадцать тысяч лошадей?

Г у т к о в с к и й. Хороши кони?

Д ю г а м е л ь. Мелковаты... Летом им жарко, зимой им холодно. Я подсчитал, что всего у казахов двадцать два миллиона голов скота, причем не менее десяти миллионов лошадей. Про баранов я не говорю — кто их считает.

Чокан. Это можно узнать в справочнике.^

Но дальше идет размах мысли человека государственного.

у Дюгамел ь. Десять миллионов бедных, бесприютных лошадей! Казахи, конечно, не понимают, что делать с этим скотом. Я знаю: лошадь должна стоять в стойле. Я сам жил в деревне, но в Акмолинской степи нет ни стойла, ни дерева. Надо погнать лошадей в тайгу, привязать к каждой лошади по бревну, и сразу мы притащим десять миллионов бревен. Чепуха... Надо привязать по два бревна, будет двадцать миллионов. Везти лучше зимой, по снегу бревно скользит лучше.

Г у т к о в с к и й. Что будут есть эти кони в дороге?

Д ю г а м е л ь. Они как-нибудь обойдутся. А если они сдохнут, то мы организуем кожевенную промышленность, получив десять миллионов шкур. (Зевает.) Вообще у меня много грандиозных планов. Например, можно было бы разводить в степях страусов, страусовое перо в моде.

Г у т к о в с к и й. Яков Гансович, может быть, вы отдохнете, пока соберутся гости, и потом дорасскажете?

Дюгамель. Непременно расскажу. Знаете, я пока лягу.

Ч о к а н. Я провожу гостя, Карл Казимирович. (Уводит Дюгамсля.)

Г у т к о в с к и й. Что за фантазер! Неда-К ром говорят, что у нас от плохих распоряжении спасает только плохое выполнение приказаний. Дай ему волю, и он обратит всю Среднюю Азию в пустыню.

Он лег?

Ч о к а н. Даже успел захрапеть. Он еще V бормотал что-то, но мне уже не было смет- I но. Ведь это степной генерал-губернатор./.

Входит Ч о к а н.

Одних казахов под его властью больше двух/1 миллионов человек. Этот край на самом деле по богатству не имеет равных в мире, и им управляет человек, впавший, в.детство.

Чокан. В степи очень холодно, очень) /

Г у т к о в с к и й. Дорогой Чокан, в степи от Дюгамеля ни холодно, ни жарко.

жарко, и степь беднеет, а могла бы богатеть

Г у т к о в с к и й. Понимаю, дорогой Чокан, одно время я и сам волновался из-за этого. Но нехорошо жаловаться на свое начальство.

Входит Володя.

Володя. Пришли его высокоблагородие господин Майдель и родственник Чокана Чин-

гисовича. Христина Андреевна просит вас к гостиную. (Уходит.)

>/ 1 у т к о в с к и II. Идемте, Чокай. Будете в Петербурге, расскажите вашим друзьям о степных уродах и фантазерах.

Все уходят. Через мгновенье входит Май д ель — молодой чиновник в форме статского советника, с ним Галина.

М а й дель (рассматривая бронзу). Да, это хорошая старая китайская ваза. Такие вазы полируют в 'Китае соломенными жгутами. У вашего отца превосходные вещи. А что это за картина?

\/ Галина. Это рисунок одного ссыльного. Он —■ известный поэт, может, вы слыхали, — Шевченко.

~~М’а йдель. Нет, не слыхал.

Галина. А отец говорил, что это довольно известный человек.

о М а й д е л ь. Разрешите мне, как вашему старому другу, сказать, что отец ваш, которого я глубоко ■ уважаю, что наш дорогой Карл Казимирович увлекается. Почему устроен, например, этот пышный вечер в честь Валиханова, который всего только обер-офицер?

Галин а. Мой отец — либерал. Кроме] и того, надо создать отношения с туземцами./

Манд ель. Пусть так, но надо же соблго- ✓ дать расстояние. Я вас уверяю, Галина Карловна, что Карл Казимирович будет раскаиваться в том, что афиширует свои связи с господином Валихановым.

Галина. Почему вы не предупредите отца?

М а й д е л ь. Я — рыцарь, я скромен. Не V секрет, что одно время Валиханов ухаживал за вами, не секрет для вас, что я вас люблю и был бы счастлив стать вашим мужем. Поэтому я не могу говорить дурно про Вали-ханова, хотя на него есть очень серьезный материал в жандармском управлении. Вали-( ханов не будет хорошо принят в Петербурге./

Я с рыцарской прямотой могу сказать, что, материал уже послан. Он прибудет раньше нашего молодого друга, и женщина, которая связала бы свою судьбу с Валихановым, не была бы счастлива.

Галина. Такой женщины здесь нет, Николай Леонович.

Майдель. Вы радуете меня, Галина Карловна.

Галина. Дорогой друг, я ¡могу обрадовать вас еще больше. Я много думала о том,

что вы мне говорили... Что касается этого Валиханова, я бы хотела, чтобы дело обошлось без трагедии, чтобы ои не пострадал. В конце концов то, что делал Чокан Чингисо-вич, только смешно. Казах-фурьерист! Казах, увлекающийся социальными утопиями.

Входит В о л о д я.

Кто там еще?

Володя. Галина Карловна, вас просит Христина Андреевна. (Уходит.)

Г а л и н а. Мы не пойдем, Николай Леонович?

Мандел ь. Спасибо, я пойду после.

Галина уходит. Майдель остается один. Рассматривает рисунки и картины на стенах. Останавливается перед гравюрой, изображающей нестарого человека в светлых клетчатых брюках. Читает подпись: «Чарльз Диккенс».

Что-то я слыхал... Но какие пустяки в голове этого Гутковского.

Входит пожилой немец в жандармском мундире — начальник областного управления полиции Фридерик с. Фридернкс и Майдель здороваются.

Как приятно нам встретиться, господин Фрн-дерикс, на проводах Валиханова.

Ф р и д о р и к с. Петь хорошая русская по-, словица: подальше поедешь, потише прнб\-р дешь.

М а Гг д е л ь. Валиханов долго будет в моде^ в Петербурге?

Ф р и д е р и к с. Дело сложное. Россия волнуется. Люди ждут реформы. Вероятно, они вообще будут, эти реформы, но при какой погоде — трудно делать предсказания. Может быть, Валиханову предложат выехать.

М а и д е л ь. Генерал-губернатором степных областей?

Ф р и д е р и к с. Не думаю. По-моему, его превосходительство господин Дюгамелы напрасно волнуется. Валиханов его не сместит и не разгонит нас, немцев, собравшихся вокруг него в степных управлениях.

М а й д е л ь. Фридрих Фридрихович, ведь эта тревога была и вашей.

Ф р и д е р и к с. У меня она была до тех пор, пока я не имел под рукою на Валиха-нова достаточно материала.

Майдель (весело). Расскажите о них...

Ф риде р икс. У нас для него отведены очень толстые папки. Он связан с петрашевцами, в особенности с Достоевским и Дуро-|/ вым. Говорят о том, что Валиханов хорош и с сибирскими народниками - Потаниным,

Т Пить Ариадны 49

! Ядренцевым. С ним виделся Бакунин проев дом. Я думаю, этого достаточно, чтобы его не очень хорошо приняли в Петербурге.

'М а и д е л ь. А дела Валиханова на кордоном?

Фридерикс. К сожалению, с русской ]точки зрения они безукоризненны. Это очень I большой, очень умный ученый разведчик. С большими "планами. А вы хотите? 'чтобы Ва-лиханов совсем остался в Петербурге. Новы знаете, в Петропавловскую крепость еще не сажали ни одного сына хана. Русские патриотичны и берегут это помещение для своих.

Оба смеют-ся.

М а й д е л ь. Нет, дорогой друг, с истинно немецким благодушием могу сказать, что я желаю для Валиханова тихой частной жизни. Для этого у меня даже есть некоторые 4 сентиментальные основания. Я уважаю этого человека, хотя он, конечно, полуученый, по-лупутешественник, полупринц. Я бы только хотел, чтобы он не был офицером.

Фридерикс. Валиханов еще не ясен для меня.

М а й д е л ь. Берегитесь его. Он очаровате-' лен. Он умеет говорить с женщиной, с каш-гарскнм ханом, с губернатором — с любым!|| человеком, которого он захочет очаровать.!' ’ Он может очаровать даже царя.

Фридерикс. Может, можно дело ула- у дить миром? Предоставить ему лен где-нибудь вне Омска, чтобы он не смущал наших женщин и стал нашим вассалом?

Входит Чокан В а л и х а н о в.

Ч о к а н. Здравствуйте, господа! Потанина здесь нет?

Фридерикс. Здравствуйте, Чокан Чин- У гисович, я рад завершить в сегодняшний день долгий период нашей дружбы. Я заинтересовался вами, когда вы появились в доме Гудковского. Я и тогда думал, что вы далеко пойдете.

М а й д е л ь. Здесь вы оставите друзей. Место здесь ваше не будет занято, как говорят на Востоке.

Чокан. Приятно, что я оставляю дружескую компанию, и вы, господин Фридерикс, и Майдель, — вы, конечно, связаны, кроме того, узами патриотизма?

Ф р и д е р и к с. Какого патриотизма?

Чокан. Немецкого.

Фриде ри кс (смеется). Отчего? Мы —

русские верноподданные. И здесь и на Кав казе.

I Ч о к а н. Везде, где надо проявлять поеле-^/довагельную жестокость?

М а й д е л ь. Нет, везде, где надо проявлять последовательность, кажущуюся жестокостью.

Фри дер и кс. Будем говорить откровенно. Вы знаете, что ваш двоюродный брат генерал-лейтенант Султан-газы Аблайханов является флигель-адъютантом министерства двора.

Ч о к а н. Я с ним не переписываюсь.

\1 Ф ридер и кс. Очень достойный человек. Но, конечно, он не имеет ваших знаний и вашего европейского имени.

Ч о к а н. Много обязан за комплименты.

ч/ Ф р и д е р и к с. Ваш друг Потанин увлекается якутами, бурятами, тунгусами. Словом, любит всякий народ. Хочет превратить их в культурные народы. Он — демократ.

Ч о к а н. Он — настоящий русский человек. Он знает, что эти народы могут достигнуть высокой ступени развития через богатую русскую культуру.

Майдель. У казахов есть своя история, и для того, чтобы снова выйти на арену политической жизни, им нужно итти за каким-

нибудь большим культурным народом. Вы ученый. Ведь вы не уважаете наших географов?

Ч о к а н. Извините, если я перебью вас”! Говоря откровенно, я люблю писателей и композиторов ваших... Гёте и Бетховена, но не ваших географов, тем более путешественников. Я прошел по путям, по которым шел до меня ваш Лаингвенет. К сожалению, должен сказать, что я нашел гору черепов и I наверху сто череп. Я, человек русской куль- , туры, сумел пройти там, где он не смог пройти, я сумел вернуться оттуда, откуда ( он не сумел вернуться.

Майдель. Тем интереснее нам говорить с вами.

Ч о к а н. И я сумею не пойти туда, куда /* вы идете.

Ф р и д е р и к с. Давайте выясним отношения. Ваши книги переведены на немецкий язык. Почему вам не быть другом немцев? Это вам очень облегчит ваше пребывание в Петербурге.

Ч о к а н. Может, вы мне скажете яснее, чего вы от меня хотите?

Фри дерик с. У нас культурная миссия в этой стране. Богатства Казахстана огромны. Здесь дружеское товарищество людей-

53.

европейцев, которые впоследствии помогут Европе просветить эту страну. У нас здесь могут быть свои торговые интересы. Вы — [Tie русский. Зачем вам дружба с Потаниным, Дуровым, Достоевским, с какими-то разжало-V ванными солдатами, а не с людьми, которые уже сейчас заведуют местными народами.

! Ч о к а н. В книге христиан — Евангелии—

‘ рассказывается о том, как дьявол искушал . Иисуса: «Поклонись мне,— говорил дьявол,— и станешь владыкой мира».

Майдель. Знаете, я хороший христианин, но должен сказать, что у Иисуса были потом большие неприятности, когда он не поклонился.

Чокан. Нет, я остаюсь с русской культурой. Она мне ближе. Я — ученик Черны-_jueBCKoro, Белинского.

Из-за сцены доносятся веселые возгласы, смех.

Майдель. Ну, что ж, счастливого пути, Чокан Чингисович.

Фридерикс и М а й д е л ь уходят.

Входит Володя.

Володя. Чокан Чингисович, вы такой грустный, а гости ждут вас, говорят речи,

пьют.

Ч о к а н. Пойдем, голубчик. Я очень жалею, что ты не поедешь в Петербург со мной.

Володя. Я тоже, Чокан Чингисович. Но я догоню вас. Непременно закончу в этом году реальное училище, поеду учиться в Петербург. Карл Казимирович мне обещает устроить.

Чокан. Куда поступаете?

В о л о д я. Сам еще не знаю.

Чокан. В горный. Володя. Непременно^ туда. Закончишь — вернешься в нашу степь. и Недра ее богаты.

Володя. После ваших рассказов и сказок о подземном богатстве степи я и сам захотел стать геологом.

Чокан. Надо, надо, Володя!.. Ну, пошли!

Направляются к двери. Навстречу им — Потанин.

Потанин. Чокан, я искал тебя по всему// дому. Ну, покажи, как ты выглядишь. Красив, очень красив!

Чокан. А ты возмужал. Какая у тебя борода!

Они целуются.

И борода жесткая! Совсем возмужал!

Потанин. Это ты возмужал. Я слежу за твоими статьями — как ты вырос! у Ч о к а н. Ты учился в роте, я — в сотне. Нас было сорок пять ребят, тебя все любили, у П о т а н и н. Ты был самый 'веселый.

Володя. Чокан Чингисович, вы же теперь невеселый. Мы не узнаем вас.

V Ч о к а н. Невесело на родине. Губернатор Дюгамель, прокурор Киндерман, судья Филь-, баум, начальник приказа Майдель, жандарм ’ Фридерикс—все немцы. Во всем доме рус-'ский •— один Потанин.

Пота н и н. И тот, скажу тебе секрет,— под надзором.

Чокан. А положение русского народа? Здесь часто он беглец, арестант, солдат, хотя и совершает великие дела.

. Потанин. Где же выход, Чокан?

; ^ Ч о к а н. Вот поеду в Петербург — узнаю.

Потаи иш А что на сердце? Как твои дела? Ты, говорят, жених Галины Гутков-ской? Красивая барышня!

Чокан. Брось, Григорий! Если бы я захотел жениться, я женился бы на одной казашке. Чудесная девушка. Ты знаешь,, она много открыла мне в нашей культуре. Она, как степные растения, у которых длинный-

длинный корень. Наши степные травы крепки, пахучи...

Потанин. Я не вижу причины для горя.

Ч о к а н. Фурье говорил, что каждая эпоха вращается вокруг своей оси. Деньги — ось ] нашего времени. И вот эту девушку отдают' в младшие жены богатому купцу.

Потанин. Обыкновенная история. Все это уже сделано?

Ч о к а н. Я уговорил своих родителей.

П о т а н и н. Прости, Чокан, ты веришь слову?

Чокан. Я не верю даже своему, отцу.. Но мне дала слово лгать. Она не может ме- . ня обмануть. Она лучше вонзит в сердце свое колючку, чем даст ей мне поранить ноги.

Потанин. А разве люди вольны в решениях?

Чокан. Мать сказала: правдами и неправдами я буду защищать и не доведу ее до грани гибели. А она — глава нашего , дома. Мне надо ехать в Петербург. Вернусь— женюсь. (Берет Потанина под руку.) Ну, пойдем!

Идут к двери. Навстречу им, с засланным видом, входит Д ю г а м е л ь.

Д ю г а м е л ь. Господа офицеры, утро?..

Ч о к а н. Вечер, ваше превосходительство. \/ Дю га мель. Ага, вечер... А это кто? Потанин! Очень хорошо помню — Григорий Потанин. Мыслитель „Сибири. Мысль — дело хорошее.

^ П о т а н и н. Совершенно верно, ваше превосходительство. Немножко утомительно это дело — мыслить, но приходится.

Д ю г а м е л ь. Я мыслю. Следовательно, и существую. И вот я вижу, что сейчас вечер, проводы, значит, надо выпить, а пето заболит голова. Вот что значит много мыслить.

Ч о к а н. Володя, принеси сюда вина!

Д юга мель. Простите, Чекан, Челкап. Чилгис, Чокан Чингисович. Кажется, правильно?

Ч о к а н. Приблизительно...

Д ю г а м е л ь. Как трудно усваивать варв-V ские языки! Кстати, в Омске у нас много говорят о Диккенсе. Говорят, прибыл Диккенс или прислали Диккенса. В конце концов я — генерал-губернатор. Почему этот Диккенс не представился мне? О нем шумит весь Омск. Если его прислали, он, вероятно,. один из петрашевцев?

Чокан. Приблизительно...

Дюгамель. Где же он?

Ч о к а н. Найдется, если поискать. 'У

Дюгамель. В этом доме, что ли?

Ч о к а н. Возможно...

Дюгамель. Пускай он придет сюда. Пускай не боится.

Ч о к а н и Володя уходят. Входит Г у т к о в-с к н й.

Г у г к о в с к и й. Вы здесь? А гости скучают без вас.

Дюгамель- Пускай придут сюда. Я — старый человек, и мне здесь хорошо. (Обращается к Потанину.) А вы любите его — этого казаха?

Потанин. Разве можно не любить такого человека?

Дюгамель. И вы любите, Карл Казимирович?

Гутковский. Я его воспитал и горжусь этим.

Дюгамель. Все это очень хорошо, но он много мыслит.

Потанин. Вы же сами говорили, что надо много мыслить.

Дюгамель. Верно, очень верно. Но надо мыслить соразмерно чинам. Вот я имею

очень большой чин — мыслю, и то меня это утомляет.

Входит Чокан, за ним — гости.

Ну, а где же этот Диккенс?

Гости переглядываются с удивлением.

Д Чокан. Сейчас явится, ваше превосходительство.

Дюгамель. Слишком много мыслит этот Диккенс. Я же ему велел явиться сюда.

Чека н. Может, сперва выпьем?

Дюга мел ь. Пускай он выпьет вместе с нами.

Г у т к о в с к и й. Что это за недоразумение?

Чокан. Его превосходительство требует к себе Чарльза Диккенса.

Г у т к о в с к и й. Это недоразумение. Что вы делаете, Чокан?

Дюгаме л ь. Пускай явится сейчас же!

Чокан. Приказание вашего превосходительства-закон! Познакомьтесь! (Показы-, вает на гравюру, изображающую Чарльза Диккенса.) Господин Диккенс явиться не может ввиду длительного своего пребывания в Англии в должности романиста.

Гости смеются.

Л ю гаме л ь. Л почему же говорили, что его прислали?

Г у т к о в с к и и (стараясь замять инцидент). Его превосходительство шутит. Прислали книги Диккенса.

Г а л и н а. Чокай, это невежливо. Это можно было сделать не в нашем доме.

Дюгамель (смеется). Очень, очень остроумно! Смеются над стариком. Может быть, и вы, господин Чокай Чингисович, тоже будете старым, и только не знаю, будут ли у вас такие усы под старость, как у меня, н столько орденов. Нальем бокалы!

Володя наливает всем.

Я очень старый человек и знаю хороший русский обычай: перед дорогой надо при

сесть. Присядемте. И ты, мальчик, присядь.

За что пьем?

Ч о к а н. За дружбу казахского народа/ I/ с великим русским народом. За хозяина/ дома и за друга нашего — Григория Пота-! нина!

Дюгамел ь. Нет, этот тост должен быть мой. Я здесь самый старый. Я много мыслил и придумал хороший тост. За знамени-

о

»того путсщесгвспиикл Вадихунова, кото|шй

г так любит смеяться, и_зу _ тех, которые

1 будут смеяться последними. Выпьемте,” молодой друг!

Г у тко вс к ий. Стоит ли придавать значение шуткам?

Д ю г а ¡м е л ь. Выпьем, выпьем... Это, как русские говорят,— хороший посошок на д®~

рогу.

3 А Н А В Е С

## А К Т Т Р Е Т И Й


КАРТИНА ПЕРВАЯ

Богатая юрта. Вход ее обращен по древнему обычаю прямо на восток. Свет проникает через дверь и сверху через дымовое отверстие; белые кошмы юрты ! натянуты на решетки из чистых деревянных шестов,; связанных сыромятными ремешками. Левая, более \ почетная, половина — мужская, правая — женская. По средине юрты — очаг.

Через вход в юрту видно озеро, густо поросшее ка-' мытном. Горы покрыты соснами, березой и тянущейся' к свету осиной. За озером — горы.

Юрта кажется богатой и праздничной. На почетном / месте, на тюфяке, покрытом мехом, лежит мрачный/ Чингис. В руках у него письмо, видно, не раз про-; читанное.

15 юрту входят 3 е й н е п, потом Ж а й н а к.

ЬЗ

^ Зс и н е п. Чтоб тебе пусто было, чтоб тебе надуло ветром. Где ты пропадал весь день? Расстели скатерть, принеси кумыс.

( Садится.)

Жайнак снимает с деревянного остова юрты висящую на ней скатерть.

Чингие (кричит). Не надо стлать.

3 е й н е п. День знойный, выпей кумыса.

4 и н г и с. Зачем мне пить, когда мне кажется, что все мои внутренности набиты льдом и что я сам мертв, как мерзкий мертвый баран.

3 е й н е п. Стели скатерть, Жайнак, ставь шару.

Жайнак ставит большую деревянную расписную чашу.

Чингие. Зачем пить мертвому человеку?

3 е й н е п. Что за беда в нашем доме?

4 инги с. Разве ты не знаешь- о нашем величайшем несчастье?

Зейнеп. Жайнак, выйди-ка на минуту.

Жайнак направляется к выходу.

Чингие. Постой! Так у кого же остановился Малтабар?

Ж а й н а к. У Танарыка.

Ч и н г и с. Л когда он покинет этого мн.о-; госкотпого плута и придет ко мне?

Ж а й н а к. Он сказал, что придет, когда выздоровеет.

Ч и н г и с. Чем он болен?

Ж а й н а к. Он сидит, укутавшись, как баба, родившая восьмого ребенка. Перед ним стояло мясо барашка и шара с молочной лапшей. Я поклонился и сказал ему: что с вами? Он сказал: «У меня приступ обычной болезни» и опустил в чашку ложку величиной в две горсти. Пот струился с него. Вряд ли существует на свете другое животное с ! таким вонючим потом.

Ч и н г и с. Я не посылал тебя нюхать. Иди,

: поклонись ему еще раз. Передан, что я спрашиваю о его здоровье.

Ж а й н а к. Я не рассказал всего. Я видел I его позади юрты. Он производил нечистоты,

| не отойдя от места, где живут люди. Ветер дует с той стороны, и мне кажется, что он еще там.

Ч и н г и с. Пойди и передай ему мое почтение.

Ж а й н а к. Ну, хорошо, я зажму нос, но что я ему скажу?

Ч и н г и с. Не говори ничего, а кланяйся^

Ж а и н а к. Хозяин, надо ли суетиться

Перед этим человеком, который явно оказывает неуважение твоему древнему дому?

Ч и н г и с. Уходи.

Ж а й н а к уходит.

(Обращается к жене.) Да, род предка моего Чингисхана неплохо был создан творцом, и я могу гордиться не одним только именем Чингиса. Но Малтабар считает мой хлеб-соль невкусным, а я в руках этого чело-' века. Я говорил Шокану — не страдай за на-[ род. Поговори-в Петербурге о своем отце. Он этого не исполнил. Я говорил ему: проследи, чтобы наш род был записан в книгу княжеских родов. Исполнил ли он это? Нет, не исполнил. Я говорил ему: пускай подтвердят, что я султан-правитель, пускай мне хоть пришлют из Петербурга ласковое письмо. Исполнил ли он это? Что ты качаешь головой?

3 е й н е п. Он сам писал нам.

4 и н г и с. О чем он писал?.. Пишет мне— Цсобирай сказки, песни и стихи. Было время,

когда я собирал их без его совета. А теперь лучше буду собирать скотский помет. Он хоть горит, если его высушить. Если я буду собирать сказки, то про меня скажут, что я V старый орел, который начал ловить мышей.

3 е а и е п. О нашем Шокане пишут книга. V

4 и н г и с. Я бы обменял эти книги на бау ранов. Зачем в степи мне эта бумага? Кому он принес счастье тем, что так учен? Все| твердит: книги, книги... Не будет ему счастья) за то, что он не покоит старость своего отца]

3 е й н е п. Не проклинай дитя. Он уже болен. Ты разлюбил своих. Твоя душа в ру{ ках Малтабара.

4 и н г и с. Как уезжал Шокан в Петербург, губернатор кормил его за своим столом. Малтабар дал коней, чиновники кланялись Шокану. Враги мои притихли — думали, Шокан вернется полуцарем. А он даже не генерал. Больше того, я боюсь, не поссорился ли он с царем. Тогда нам нечего делать даже на том свете.

Входит Муса.

Муса. Привет потомку хана. Наши предки говорят: если шестилетний ребенок воз-, вращается из путешествия, шестидесятилет-) ний дед должен выйти ему навстречу. Таковы права путника. Я не из ханского рода, но горжусь, что мой племянник едет из Петербурга, а степь полна слухами о нем. Почему же ты не выйдешь навстречу сыну?

3 е й н е п. Зять твой недоволен сыном. Он

5 67

говорит, что Шокам не привезет ни чина, ни титул а.

\/ Муса. Степь полна слухами о Шикане. По учености ему нет равных даже в Бухаре. Омск удивляется Шокану. Он — образованнейший человек России. Потомок Чингиса — великий ученый, это неплохой титул.

V Ч и н г и с. Сколько раз ни скажешь слово «мед», во рту не станет сладко. Слава Шо-кана — ветер.

Входит Ж а й и а к.

Был у Него? Как он?

I Ж а й н а к. Он похож на верблюда, кото-| рый съел слишком много колючек, ночь и : вздыхал, а утром лежал со вздутым животом. Сейчас его живот несколько уменьшился: он опять ест лапшу. Если не считать вони, то он уже выздоровел и скоро придет сюда. Муса. Это кто —он?

3 е й н е п. Неужели ты не понимаешь, что говорят о Малтабаре? Это только на него похоже.

Мус а. Разве Малтабар — ось мира, что о нем так расспрашивает потомок хана?

4 и н г и с. Я бы давно сговорился с Мал-табаром, если бы не Шокан. Он в каждом письме спрашивает о дочери Самата. Я бы

не послушал его, но жена все время напоминает об обещании, данном сыну, и вот я сижу и кусаю пальцы.

3 е й н е п. Да будет тебе-

4 и н г н с. Что будет? Меня уж почти нет. В моих кишках уже может проползти змея, так они пусты.

Зейнеп. Жайнак, поезжай на дорогу и посмотри, не едет ли дорогой Шокан.

Жайнак. Иду с радостью. (Уходит.)

М у с а. Кто же еще поехал встречать племянника?

3 е й н е п. Поехал Жакып и все близкие и дальнее родственники.

Малтабар входит.

М а л т а б а р. Салям-аллейкум!

Чкнгис (вставая). Аллейкум-еалям! Как здоровье твое?

Малтабар. Слава создателю. Был приступ, но, когда поел немного, боль отошла-

4 и н г и с. Я испугался, услыхав о твоей болезни. (Усаживает Малтабара между Мусой и собою.)

Муса. Здравствуй, Малтабар. Как здоровье?

М а л т а б а р. А у вас— здоровы ли люди и скот?

3 е й н е п (встает и протягивает до двери занавеску, отделяя мужскую часть юрты от женской). Наша приемная дочка стесняется.

Чингис (хмурясь)- Скажи, чтоб не стеснялась. Открой занавеску.

Зейнеп. В это дело мужчины не вмешиваются.

За занавеску проходят Р а к и я и А й ш а.

Муса (Чингису). Итак, ты родственник Малтабара, зять?

Чингис. Конечно.

Муса. Видно, бог дает большее счастье твоему рту, чем твоему лбу-V Чингис. В степи много пословиц и присловий. Один бедняк сказал богу: «Бабушка и дедушка у меня богаты. У тестя и у тещи моих много скота. Вот попробуй сделать меня бедняком, господи, боже ты мой». Малта-бар — мой богатый племянник, ты — мой богатый шурин.

Муса- Ты думаешь снова выступить на выборах?

4 и н г и с. Думаю и надеюсь, потому что только горы живут без надежды.

Муса. Это дело возможное. Имя твое—• то же богатство. Меня знают в степи, я помогу своим словом, а Малтабар подопрет нас плечом своего богатства.

М а л т а б а р. Я еще не сказал «нет».

Доносится топот конских копыт и голос Жайнакя: «Приехали!» Ж а й н а к входит.

Ж а й н а к- Он едет на шарабане.

Муса. Ты видел?

Ж а й н а к. Я видел и скакал рядом с ним и жал ему руку. Рядом с ним Жакып.

На улице нарастает шум, слышен звон колокольни-^ ков. Зейнеп выбегает на улицу с криком: «Золотой мой жеребеночек!» За ней выхолят остальные, кроме Жайнака. Из-за занавески показывается Айша.

(Подойдя к ней.) Я скакал с ним рядом, и | он сказал только два слова: «Где Айша?» —

«В нашей юоте»,— сказал я, и он улыбнулся.

А й ш а. О боже, зачем так высок порог необходимости?

Входит Чокай в летней форме штаб-ротмистра, с орденом Владимира на груди. За ним — Зейнеп,

Ч инг и с, Муса, Жакып, Раки я, Малтабар. Айша прячется за занавеску.

Чокай (отодвигая занавеску)- Айша! Айша (смотрит вниз, сгибает колени и кланяется ему). Ага!..

Зейнеп. Я не успела поцеловать тебя. Какие у тебя усы! (Целует сына.)

Ч инг и с. Садись, Шокан-жан !.

Ч о к а н. Если ты разрешишь, я попрошу разрешения отдохнуть-

Ж а к ы п. Мы гнали тележку по степным ухабам. Действительно, отдохнуть хорошо.

Ч и н г и с и гост и уходят.

^ Зейнеп. Я постелю тебе, луч солнца моего.

Ч ока н. Жажда томит, дай кумыс.

3 е н н е п. Жайнак, принеси кумыс.

4 о к а н. Мама, пускай Жайнак посидит здесь.

3 е й н е п. Я принесу сама. (Уходит.)

Ж а й н а к. Мурза...

у. Ч о к а н. Я — не мурза, и ты — не мой

И слуга. Называй меня Шоканом.

Ж а й н а к. На это не решится язык.

■•I Ч о к а н. Я прошу.

Жайнак. Мурза... Нет... Шокан... Не удивляйся, что я не встретил тебя за сто верст. Я пошел бы навстречу тебе пешком, я бы пошел навстречу тебе на руках. Но Малтабар сидит в нашем ауле, как барсук, который выслеживает овцу. И я стерег Айшу. [6]

Ч о к а н. Спасибо, Жайнак.

Ж а й н а к. Мурза Шокан, прости меня...

Я сейчас донес свою ношу. Я доволен, мурза, прости .меня.

Ч о к а н. Что бы ни сказал твой язык про V меня, сердце твое для меня бьется не страхом, а любовью. Как дела с Айшей?

Ж а й н а к. Отец обнадеживает Малта-бара.

С улицы слышен звон колокольчиков.

Чокан. Продолжай, Жайнак.

Ж а й н а к. Это чужой колокольчик.

Звон колокольчика прекращается. В дверь входит ^ чернобородый человек.

Чокан. Гриша!.. Потанин!..

Потаи и н. Чокан!.-

Они обнимаются.

Жайнак. Я принесу кумыс гостю. (Уходит.)

Потанин. Усы выросли, чин прибавили, орден...

Чокан. Без хвастовства скажу — я кое-^ что сделал для своей страны.

Потанин, Ты сделал много.

ЧЧГк а н. Ну, как в городе? Я^соскучился ? по нашему Омску. •

Потанин. Я в Омске почти не был. Я ; собираю сейчас казахский фольклор. В Ом-! ске мне сейчас делать нечего. Там пыль и !сплетни.

.. Ч о к а н. Конечно, сплетни и пыль, но я * люблю Омск.

Потанин. Ну, а что в Петербурге?

Г \а Ч о к а н. Тот же город, та же Нева. Прекрасный город, прекрасная литература. Достоевский начал писать новый роман.

Потанин. Чем живет Петербург?

Чокай. Ты же читаешь журналы. Говорят о хождении в народ, о просветительстве.

Потанин. Ты веришь?

Ч о к а н. Чему?

Потанин. Что можно сделать что-нибудь для просвещения казахов. Где школы, где учителя, где книги?

Ч о к а н. Что же надо делать? (/Потанин. Надо изменить дело в корне.

Ч о к а н. Говори точнее: мы одни.

Потанин. Надо стремиться к демократической республике.

Чокан. Ты думаешь, что это будет зав тра? Ты станешь русским Робеспьером?

Потанин. В России говорят: страна

наша велика и обильна, а я говорю — надо разделить нашу страну, и пусть Урал ста-

нет новой границей. Будет тесней, но станет свободней.

Ч о к а н. Урал — граница?

Потанин. Пускай царское правительство останется там, в европейской России. Сибирь не знает дворянства, Сибирь и степи должны отделиться от России. Освобождение крестьян не покончило с остатками феодализма в России. Крестьянство обезземелено. Сибирь не знает этих мук. Пускай же мертвый не хватает живого.

Ч о к а н. Это только ты придумал- Россия Ц жива.

По тан Hi!. Иначе думаем мы, сибирские сепаратисты. Отдадим Россию ее прошлому- И

Ч о к а н. У нас, у казахов, есть свое прошлое. Лучшее в нашем прошлом то время, когда [монголы были не завоевателями, а бы- ' ли между Востоком и Западом. И я не отка- i зываюсь от своего прошлого. Наша родина— великая Россия — от Камчатки до Карпат и от Тянь-Шаня до Ледовитого океана. 'Мь{ илем вместе в караване— русского народа. |

П о т а н и н. Какой путь каравана?

Ч о к а н. От декабристов к петрашевцам.)./ И дальше с друзьями Чернышевского — впе-f • ред.

Потанин. Л судьба твоего народа?

Чикан. Она неотделима от судьбы России-

Рходит Ж а й н а к. В руках у него поднос с кумысом и едой. Чокан поднимает чашу.

3 Л Н А В ЕС КАРТИНА ВТОРАЯ

Та же юрта. В открытый вход в юрту виден изменившийся пейзаж: чуть пожелтели березы, осины по-оранжевели и резко выделяются на фоне сосен. Заметны перемены и в самой юрте: в ней стоит

шкаф с книгами и походная кровать. У кровати Чокан. Он в легкой рубашке, офицерских брюках и высоких сапогах. Остальная одежда висит на адал-бакане — деревянной вешалке, сделанной из дерева, на котором коротко обрезаны сучки.

Около адал-бакана стоит Ж а й н а к.

Ж а й н а к. Осень, Шокан, но погода теплая. Что оденешь сегодня, дорогой мой? (Берет в руки китель Чокана.)

Чокан отрицательно качает головой.

Может, оденешь мундир?

Чокан опять отрицательно качает головой. Может быть, Шокан поедет далеко и оденет шинель?

Чокан делает тот же отрицательный жест. Жайнак снимает с вешалки зипун. Чокан смотрит одобрительно. Жайнак помогает ему надеть зипун.

Действительно, ветер на дворе- Не выходи, дорогой, расстегнутым. Что на голову наденешь? (Молчит.) Офицерская фуражка не подходит к зипуну. Малахаи... (берет в руки меховую шапку) рано надевать. И папаху рано... (Берет в руки казахскую, сверху белую, изнутри черную, шапку.) Лучше нет шапки для осени. (Надевает шапку на Чо-кана.)

Чокан одетый, как казах, стоит посреди юрты. Все хорошо, Шокан, кроме молчания. Такой красивый человек, с такими усами — молчит. Молчит столько времени, что можно было бы успеть подоить кобылицу.

Чокан смеется.

Ч о к а н. Ты обиделся?

Ж а й н а к. Кто не обидится! (Садится на кошму.)

Чокан. Ну, поговорим об охоте.

Жайнак молчит.

Ну, поговорим о конях.

Жайнак продолжает молчать.

Ну, поговорим о девушках.

Жайнак (смеется). Это ты хочешь говорить о девушках?

Ч о к а н. Оставим шутки. Скучно и тесно

в степи мне, Жайнак. Я ведь вырос в городе. . К аулу я никак не привыкну. Я не знаю, что здесь делать осенью, а люди умеют наполнять свой день пирами, охотой с орлами, охотой с борзыми и долгими разговорами о скоте. Я мечтал о родине, а сейчас мне хочется в город.

Жайнак. Так поедешь в город?

I Ч о к а н. Эх, Жайнак, друг мой, город ’мне тоже надоел. Город мне чужд, поэтому я и приехал в аул.

Жайнак. Так останемся в ауле, мурза.

Ч о к а н. Я не мурза. Лучше один раз че-■ стно поговорить на «ты», чем тысячу раз произносить «мы» да «вы».

Ж а й н а к. А вот я хочу, чтобы бог меня поднял так, чтобы все мне говорили «вы».

Ч о к а н. А я хочу, чтобы «ты» было почетно. Но как это сделать? Бороться нет сил, забыть нет сердца.

Жайнак. Мурза... нет... Шокан... вы... нет... ты... что тебе? Поедем на охоту с кречетами? Нет, я придумал!

Чокан. Что ты придумал?

Жайнак. Я буду говорить с тобой о девушке- Говорят в народе: румяные яблоки

ласкают взор. Глаз у тебя пустой. Я попрошу Айшу принести еду.

Ч о к а н. А мать моя те сюда пустит?

Ж а й н а к. Я попрошу ее, когда матери твоей не будет рядом, и скажу, что ты болен...

Ч о к а н. Я болен в самом деле. ......

Ж а й н а к. Я ухожу за лекарством. (Уходит.)

Ч о к а н. В степи у меня есть друг.

Входит Айша. В руках у нее поднос, покрытый белой материей.

Добро пожаловать, Айша, разреши помочь Б ✓ тебе. (Берет поднос из рук девушки, ставит ' на стол-)

Айтца снимает с подноса белую материю. На подносе стоит серебряная чаша, лежит поварежка и стоят два каса.

А й ш а. Вот кумыс и копченое .мясо.

Ч о к а н. Садись, раздели со мной еду-Айша. Спасибо, ага. (Не садится.)

Ч о к а н. Айша, прошу тебя. Я не умею есть в одиночестве.

Айша садится. Чокан берет в руки поварежку.

Я налью кумыса.

Айша. Я сама налью, ага. (Наливает две чашки.)

Ч о к а н. Я буду пить только тогда, когда гы будешь пить.

Айша берет чашку в руки и прикасается к ней губами. Чокай выпивает кумыс.

Айша, кумыс сладок, как .мед. Но почему вы не пьете, сестрица?

Айша, не отвечая, наливает ему кумыс.

В городе есть обычай пить за здоровье — ваше здоровье!

А й ш а. Зачем мое,— ваше здоровье-Ч о к а н. Выпьем и за ваше и за мое здоровье.

Айша пьет. Чокан выпивает чашку.

Еще вкуснее стал кумыс.

А й ш а. Я пойду, ага.

Чокан. Или я забыл обычай — разве можно встать, когда другой еще не наелся досыта?

-1 Айш а. Есть другой обычай, и я повинуюсь ему. По обычаю я не должна здесь оставаться...

Чокан. Я знаю этот обычай... Но я прошу- Я говорю это с дружбой. Налейте мне еще одну чашку, и я поведу свою речь дальше-

Айша наливает кумыс. Чокан выпивает.

ВО

Чикан. Рот уже не жаждет, но сердце)« горит. Что вы можете сделать дли моего ^ сердца, сестрица?

А й ш а. У меня нет ничего для сердца. Разрешите мне итти, ага?

Ч о к а н. Я очень прошу остаться на минуту, очень прошу, сестрица.

Айша. Я повинуюсь приказанию.

Ч о к а н. Я — плохой магометанин. ИслалП пришел к нашему народу поздно и не дал ему счастья. Но я уважаю щуанскую_и арабскую поэзию. Этому вы меня научили. Вы расширили мой мир, Айша. Иранская поэзия , похожа на сад, в котором плоды созрели. В нем много плодов с деревьев, привезенных из разных стран. Правда, я мало еще хул ял в этом саду-

Айша. Если вы читали мало, то в словах ваших слышно, что вы знаете, дороги этого сада.

Ч о к а н. Вы меня ввели в поэзию Ирана. , Любовь в арабских стихах горяча, и многое, что толкуется, как слова о боге и вере,— это слова о любви. Кажется, так, сестрица?

Айша. Я знаю мало и не стремлюсь от- , крыть тайный смысл слов. Слова могут сжечь, как солнце.

^ Чокай. Но ведь любовь тоже необходимость—как солнце необходимость для земли.

А й ш а. Границы необходимости моей жизни иные. Солнце — не единственный огонь, ага. Арабы говорят: основа земли — огонь. Так сказано в стихах, которые я читала не с полным пониманием. Но бывает огонь, который не виден, но он сжигает даже железо.

Ч о к а н. Поговорим иначе, сестрица. Я просил вас учиться по-русски. Что из этого вышло?

Айша. В уале мало кто знает этот язык. Я купила у торговца татарско-русский словарь, но по этому словарю мне пришлось бы учиться сразу двум языкам — татарскому и русскому.

^ Ч о к а н. Трудно учиться казаху.

Айша. Но я нашла одну книгу. Вы ее оставили. Это книга огненная, равная лучшим книгам поэтов Ирана.

Ч о к а н. Кто ее написал?

Айша. К книге приложен портрет поэта. У него широкий лоб, темные усы. Он похож на вас, ага.

Ч о к а н. Лермонтов?

Айша. Да, я прочитала поэму Лермонтова «Демон».

Ч о к а н. Тебе удалось понять стихи?

Л й ш а. Язык был труден. Я узнавала слово за еловом, а сердце мне помогло переводить.

Ч о к а н. Если бы между нами не было / преграды, которую ставит стыдливость меж- | ду девушкой и мужчиной, я бы поцеловал вас. Что же вы поняли?

А й ш а. Демон хотел преодолеть необходимость. Любовь воевала с долгом.

Ч о к а н. Это великая книга молодости. V Когда вы читали ее, ставили вы себя на место Тамары?

Айша. Где мне быть Тамарой? Я еще читала Лермонтова. Знаю, что у него еще есть «Бэла»-

с востока и с запада. Если наши пути разом-! дутся, я не знаю, как жить.

А й ш а. Все дороги открыты перед Шока-ном Валихановым.

Ч о к а н. Айша, не будем говорить обиня- V

Ч о к а и. Вы — не Бэла, я — не Печорин. I Мы сошлись с вами, идя с разных сторон— ‘

ками. Я пришел в аул, чтобы в ауле остаться. В ауле мне трудно. Я мечтаю найти/ подругу, которая понимала бы то, что я по-1 нимаю, и, больше того, помогла ¡мне быть» вместе с моим народом. Я нашел эту по-* другу — это вы.

\/ А й ш я. Вам кажется, чш вы и я свобод-!1Ы в этой юрте. А между нами каменная стена долга и необходимости.

/ Ч о к а н. Айша, вы думаете, что я не могу быть для вас защитой?

Айша. Вы можете защитить меня, но мо-кете ли вы защитить свою семью? Разве могут цветы расти на дороге, по которой идут стада?

Ч о к а н. Малтабар — бык. Я сгоню его с вашей дороги, поверьте мне.

А й ш а. Я осталась здесь больше времени, чем должна была остаться. Я поступила неблагоразумно.

Ч о к а н. Не благоразумие правда, не в V пословице правда. Правда в стихах, которые разбивают сердце и ведут его на другую дорогу. (Обнимает Айшу.)

А й ш а. Шокан, у вас есть свой дом, свой долг.

Я Ч о к а н. Мой долг — любовь.

А й ш а. Сжальтесь надо мной.

Чокан целует Айшу. Входит Малтабар.

Малтабар. Вот для кого нет занавески между мужской и женской половиной юрты. Вот для кого поцелуи ходят стадами.

Ч и к а н. Да исполнится ваше благопоже-лание.

М а лт а б а р. Вы прыгаете, как козлята, наступающие на огонь. Сожжете ноги.

Чокан встает и идет на Малтабара.

Ч о к а н. Ты назвал меня козленком, купец?

М а л т а б а р. Если ты не козленок, то ты волченок, который скалит зубы и не может укусить.

Ч о к а н. Бык! Минотавр!

М а л т а б а р. Бык... Сильный бык... Я за-б:лаю голодного волченка.

Чокан хватается за ружье, висящее на стене юрты.

Стой, Шокан! Я гость в твоем доме.

Ч о к а н. Уходи, пока жив!

Входят Ж а к ы п, Ч и и г и с, 3 е й и е и. Ж а й н а к.

Ч и н г и с. Что случилось?

М а л г а б а р. Не видите, что случилось? Чокан (обнимает Айшу). Бот что случилось!

Ж а к ы и. Пропало семейство наше!

НА Н Л Н Е С

## АКТ Ч Е Т В Е Р Т Ы И


КАРТИНА ПЕРВАЯ

Квартира Майделя в городе Кокшетау. На стенах сентиментальные гравюры и вышитые бисером немецкие изречения, начертанные готическим шрифтом. Рядом с картинами — резная полочка с изображением щебечущих около своего гнезда ласточек. На полочке аккуратно висят ключи.

Мебель кабинета в чехлах. На чехлах в тех местах, о которые могут опереться головы посетителей, салфеточки, тоже с изречениями. На полу — чистые половички. На окнах висят прозрачные витражи, изображающие картинки семейного счастья. [7]

М а й д е л ь. Какая пакость! Он был своим / в доме твоего отца и печатает доносы на меня.

Галин а. Кто он?

Майдель. Твой Валиханов! И газетах/ напечатала!

Галина. Что напечатала газета?

М а й д е л ь. Напечатано, будто бы с казахов чиновники берут взятки маслом... По- ^ пробовали бы они здешнее масло! Конями— хороши здешние кони! — и деньгами — много здесь денег!

Г а л и н а. 'Может, они берут, а ты нс знаешь, Коля?

Майдель. Не оправдывай своего Вали-\7 ханова, Гадинхен. Я поместил бы опровер-1 / жение, если бы его напечатали- И этот Ва-1 лкханов хочет быть султаном-правителем/ • Почему же ему не быть царем? (Смеете.'/.)

Галина. Что же здесь смешного?

Майдель. У него нет лошадей, у него нет масла, нет баранов, нет денег, наконец! Кто же его изберет?

Галина. А если его изберет народ?

Майдель (смеется). А кто угостит этот народ? Народ нищ, но уход за ним дорог.

Г а л и и а. Значит, будет подкуп. Ты этого не позволишь.

М а й д с л ь. Деньги, дорогая Галинхен, в степи — прогресс. Почему мне становиться на пути прогресса?

Г а л и н а. Но честь?

М а й д е л ь (берет из рук Галины чепчик). Очень красивая вещичка, Галинхен. Мы хорошо вырастим своего ребенка. Ваше платье, Галинхен, хорошо идет к вам...

Г а л и н а. Я рада, что оно вам нравится.

Майдель. А вы знаете, Галина, сколько жалованья получает ваш муж?

Галина. Не знаю...

Майдель. А отец?

\У Галина. Что за вопрос! Я знаю, что у тебя нет долгов и ты не берешь взятки. Это грязно, и в грязи можно утонуть.

Майдель (весело). Если бы я стал тонуть, я стал бы хвататься за господина Дю-гамеля — он хорошо плавает.

Д Г а л и н а. Коля, я ваша жена, но если вы у [попытаетесь вредить Валиханову, я обращусь к своему отцу.

Майдель. Это будет очень великодушно с вашей стороны, Галинхен. Я убежден, что красавица Айша, жена Чокана, не так заботится обо мне, ей хватает забот о муже.

Г а л и н а. Айша? Какая Айша?

М а й д е л ь. Айша, красавица и поэтесса.

Узкие глаза, тяжелые волосы, легкая походка. Не надо особенно жалеть Валиханова. Я бы предпочел стать другом Малтабара, тот хоть не хвастает своими успехами у женщин.

Г а л и н а. Покажи, что пишет этот Вали-ханов в газете. (Просматривает «Русский инвалид».)

М а й д е л ь (показывает). Вот видишь?

Г алии а. Действительно...

Стучатся. Входит Сутемген. Кланяется.

С у т е м г е н. Пришли аксакалы[8], просят принять их.

М а й д е л ь. Галинхен, идите распорядитесь по хозяйству. Здесь будет скучный, долгий разговор.

Г а л и н а уходит.

Ну, как они? Ты—-человек опытный.

Сутемген. Я сказал им, что все будет I так, как вы порешили. Они говорят, что мо-/ у тут за один разговор пригнать пятьдесят[ лошадей.

М а й д е л ь. Сколько сейчас стоит лошадь?

Су тем ген. Двадцать рублей на ярмарке. Лошади дорожают.

М а й д е л ь. Ну, зови! (Садится, начинает перебирать бумаги.)

Сутемген уходит.

Входят М а л т а б а р и Э р д е и. Майдель не сразу поворачивается, потом, не вста-вая, здоровается с ними.

Как живете, аксакалы?

Эрден. Слава богу, господин. Вашими молитвами.

Майдель. Говорят, народ хочет избрать вас султаном-правителем?

Эрден. То в вашей воле, господин... Майдель. Что ж, это не забыто. Я знаю вашу непримиримость к роду Аблая. Чокан Валиханов — будем говорить друг с другом прямо — человек здесь новый, а кроме него, * только вы можете быть ханом Кокшетау-ского округа.

Эрден. Я хочу для народа мира и хорошей торговли. Кто знает, чего хочет Шокам Валиханов.

Майдель. Валиханов хитер. Давно он уже объезжает по аулам, говоря, что соби-^ рает сказки.

Эрден. О нем много говорят, господин..-

■Ma fi дел ь. Надо не быть скупым, акса-Ц калы. Тогда заговорят и о вас.

Эрден. Ты слышишь, Малтабар? 1/

М а л т а б а р. Слышу, бий! [9]

Эрден. Мое состояние вам известно, господин. Оно несколько пошатнулось от участия в общественных делах. Опора у меня Малтабар. Его хватит на борьбу с десятью Шоканами, но ему нанесена обида.

М а й д е л ь. Я слыхал про горе Малта-бара. И жалею его.

Малтабар. Господин, мне не надо, чтобы меня жалели-

Майдель. И мне, дорогой Малтабар, не нужно слов. Я жду предложений.

Входит С у т е м г е н.

С у т е м г е н. Со стороны Алексеевки пыль — едут повозки. Думаю, что это сам Дюгамель.

М а й д е л ь. Ну, аксакалы, надо встречать гостей.

Эрден (кланяясь). Наше слово крепко, господин.

М а II дел ь. Сутемген, договорись ми... (Уходит.)

С 1111-

Сутемген. Ну, как барин?

М а л т а б а р. Крепок...

Су т е м ге н. Не заставляйте барина ждать молока.

Эрден. Твое слово, Малтабар?

М а л т а б а р. Пятьдесят лошадей, и каждая из них будет стоить не менее двадцати пяти рублей. Разве это пустяки?

Сутемген. Я ему это сказал, но он сказал, что лошади дешевы.

Малтабар. Как дешевы? В Сибирь едут русские: новым крестьянам нужны лошади. Но у меня такая злоба на этого Шикана, что я даю еще пятьдесят лошадей: скотом, или ценой скота.

Сутемген. Смотри, бнй, давать нужно будет не только этому барину. Каждый чиновник имеет свой аппетит.

Малтабар. Он поднял на меня руку в своем доме. Обо мне поют акыны и хулят меня... Я выделю еще двести лошадей, чтобы смех сменился страхом.

Эрден. Ты — герой!

Сутемген. Я сам ни от кого не слыхал такого большого слова.

Малтабар. В степи много коней. Но

двести лошадеп — это пять тысяч руо.теи. Это половина моей прибыли на вчерашней ярмарке. Если на деньги можно купить месть, то я отдам за месть вторую половину прибыли, потому что месть — это счастье.

Э р д е н. Золотые слова!

Слышен звон колокольчиков. Сутемген смотрит в окно.

Сутемген. Все омское чиновничество едет. Выходите в другую дверь.

Эрден. Ты не забудь этого человека, Малтабар. Его имя Сутемген.

М а л т а б а р. Не забуду.

Они уходят. Сутемген открывает форточку.

Сутемген (печально). Надует, надует меня Малтабар- Даст Майделю двести пятьдесят коней, а для меня пожалеет и пяти.

Входят Г у т к о в с к и й, <[> р и Дерике, X р и с т и-на Андреевна, Майдель и Галина.

Г утков с кий. Как красивы места под Кокшетауом. Какое озеро!

Христина. Как у тебя уютно, доченька! Только закрой форточку — ты простудишься. М а й д е л ь. Сию минуту, маменька. (На-

крыв стул газетой, становится на неси и закрывает форточку.)

Христина. Как ты расцвела, мои цветочек!

Г у т к о в с к и й. Ты сказала .мне, дочка, что у тебя ко мне есть какое-то серьезное дело. Вероятно, ты хочешь просить за кого-нибудь?

Галина (поколебавшись). Нет, папа, так — пустяки!

Гутковский, Христина Андреевна, Галина уходят.

М а й д е л ь. А где же Дюгамель?

Фрид ер икс. Большие неприятности, мой господин Майдель. Ревизия из Петербурга. Дюгамель поехал в Акмолинск с петербургским чиновником.

Майдель. Уже ревизия?

Фридерикс. Ревизия всех окружных приказов. Предупреждаю — и до вас доберутся.

Майдель. Как это неприятно — сейчас как раз выборы.

Фридерикс. Да, как раз для вас время горячее. И знаете, кто может быть назначен в состав комиссии?

Майдель. Вы, вероятно?

Ф р и д е р и к с. Нет, Валиханов. Вся реви / зия пошла о) его статьи в «Русским инвалиде».

Майдель. Значит, Валиханов будет бо- V роться со мной?

Фрид ерике. Ну, а как же! Валиханов! хочет быть султаном-правителем. И, знаете,/ его могут избрать. Два года он ездит но степи.

Майдель. Я боюсь, что с ним нельзя Ц

служить.

Ф р и д е р и к с. Валиханов не будет султа- ц ном-правителем, пока мы с вами здесь. И Дюгамель не простит ему Чарльза Диккенса. А в ревизии я вам помогу.

Майдель. Моя благодарность к вам уже сейчас безгранична.

Фри дерикс. Надо будет уточнить эту благодарность.

Майдель. Свои люди — сочтемся, как говорят русские купцы.

Ф р и д е р и к с. Ну, если сочтемся, то у ■ Валиханова есть уязвимое место. Его друг Потанин на подозрении. И у самого Валиха-нова есть такие друзья, что мы уже имеем основания не утвердить избрание.

Входит С у т е м г е и.

С у т е м г е н. Шикан Валиханов.

Входит Ч о к а и Вал и ханов. Он в военной форме. Отдает честь. Фри дерикс здоровается с ним.

Г Фридерикс. Как вы поправились! Чокан. Степной воздух... кумыс... Фридерикс. Должно быть, слыхали о том, что едут ревизоры и что председателем комиссии назначен Дюгамель?

Чокан. Дюгамель?

Фридерикс. Представьте себе. Такое распоряжение из Петербурга. Но вы хорошо сговоритесь со стариком. Он так любит ваше остроумие.

, Чокан. Ну, что ж, если не сговоримся, придется снова писать...

Фридерикс. Да, ваша популярность...

Входит Г у т к о в с к и й, целует Чокана.

^ Г у т к о в с к и й. Друг мой, как ты попра-47 вился!

М а й д е л ь. Не будем мешать друзьям. (Уходит с Фридвриксом.)

Гудковский. Друг мой Чокан, я читал ваши статьи в «Русском инвалиде», я читаю ваши статьи в журналах.

Чокан. Вы с ними согласны?

Г у т к о в с к и й. Друг мой Чокан, я сог-

9з

ласен, но я не верю в успех. Может быть, Ь надо было делать все тише.

Ч о к а н. Степь тиха. Л в степи казахов/ только не травят собаками. И когда человек/ • напечатает одну статью в официальной газете, говорят, что он кричит слишком громко.

Гудковский. Я благодарен тебе за .¿Д твою рекомендацию к Достоевскому. Он при-! нял меня в Петербурге, как родного. Мы говорили о тебе.

Ч о к а н. Что же говорит -Достоевский?/ Он — мой, .учитель. 1

Г у т к о в с к и й. Он не тот сейчас, друг , / мой. В Петербурге осень. В Петербурге; . разочарование. Там говорят о смирении.

Ч о к а н. А с народом и со мной ничего ^ ■ не может случиться, а если что случится, ' то только со мной, а не с народом.

Входит Г а л и н а.

Г а л и н а. Самых дорогих гостей нет за у столом. Вы похорошели, Чокан.

Ч о к а н. А как вы похорошели, Галина Карловна. Какой уют в вашей квартире!

Галина. Не иронизируйте. Прошли романтические мысли о степях, о кочевьях...

Гудковский. Ну, я пойду с дороги выпить водки. (Уходит.)

Г а .т II и а. Чокан, счастливы ли вы?..

Чокай. Счастлив... Кет, несчастлив... ¡Слишком несчастливы люди вокруг меня.

Г а л н н а. А правда, Чокан. что вы женаты?

Чокан. Да, у меня есть друг. Если я несчастлив, то не из-за него.

Г а л и н а. Чокан, может быть, у вас есть враги, может быть, вы недостаточно осторожны?

Чокан. Вы что-нибудь слыхали, Галина?

Г ал и на. Ту женщину зовут Айша?

Чокан. Да, Айша... Я счастлив. Что вы слыхали?

Галина. Я ничего не слыхала. Идемте к столу. Неудобно-, что мы так заговорились с вамп.

ЗАНАВЕС

КАРТИНА ВТОРАЯ

Небольшая, по-татарски убранная комната. На стене портрет Чо-кана. Облокотившись на низкий круглый стол, сидит Чокан. На плечи его накинута офицерская шинель. Чокан что-то читает.

Чокан. Хорошо перевела на казахский язык Омар-Хайяма Айша. (Читает.)

Живые пешки мы.

а опытным игрок,

Что нами двигает,

не кто иной, как рок.

На доску бытия

нас для игры он ставит,

Чтоб в ящик бросить вновь черев короткий срок Ч

(Перечитывает, потом зовет.) Айша!

Голос Айши: «Я готовлю».

Чикан. Айша, во имя поэзии..

Входит А и ш а с засученными рукавами, в фартуке. Лицо ее вымазано мукой.

г Что это?

Айша. Это будет бишбармнк Ч о к а н. А старуха не .могла бы приготовить?

А й ш а. По-моему, у меня выходит лучше. 1/ Чокая (подходит к ней). У тебя стихи тоже хорошо выходят, но почему так грустен твой выбор, почему у тебя мысли о роке? Омар-Хайяма говорил:

Но я, покуда жив,

тревожиться не стану О дне, что отошел,

и дне, что не рожден.

1 Стихи Хайяма цитируются по переводу О. Румс’ ра. Автор.

- Бишбармак жаркое, приготовляемое вместе с кусками теста.

Л и ш а. Я думаю о твоих врагах.

^ Ч ока и. Забудь!

Айша. Надо делать бшибармак. Пусти меня.

Ч о к а н. Но прежде я сделаю тебе подарок. Только утри лицо, чтобы выглядеть совсем важной. Я только что узнал кое-что новое из нашей истории.

А й ш а. Ты знаешь ее лучше всех.

Ч о к а н. Не говори так. Есть пословица: мужа хвалит только нехорошая жен^г

щина.

А й ш а. Тогда хвали меня.

Ч о ка н. Я буду хвалить твой род. Я был на базаре, там один русский продавал разрозненные книги, и я нашел том летописи. Книгу эту я давно ищу. Продали мне ее -за восемь копеек. И вот я в ней нашел: «Тогда же убили и Кокше, богатыря татарского, велика суща телом и силою».

9

ц

А й ш а. Когда это было?

себе. Очевидно,

Ч о к а н. В 1423 году.

I

А й ш а. Жду похвалы придется ждать ее долго.

Ч о к а н. Но ты из рода Кокше. Об этом

f oдe есть поэма «Эр-Кокше». Она начинается так: «Сын Уака Ка.мбар, сын Камбарл

Эр-Кокше». А этот Эр-Кокше, как ты видишь, историческая личность.

Айша. Надо будет об этом сказать Жа-кыпу, а то он называл меня безродной. (Смеется.) По этому случаю будет бишбар-

«ак и бутылка рома.

Ч о к а н. Запасливый лучше богатого. Как ^ ' ты ее спрятала, женушка?

Входит Ж а й н а к. А й ш а уходит на кухню.

Жайнак. Бывает же счастье в женах людям!

Ч о к а н. Такого, как у меня, не бывает. 4 Жайнак. Но я могу тебе рассказать новость. Говорят, что выборы состоятся сегодня.

Ч о к а н. На одной чашке весов лежит / имя Шокана, на другой — деньги и стада- Я < не пойду смотреть на выборы, зная, что ' стрелка не будет колебаться.

Жайнак. Нет, ты пойди, Шокан. Там приехал великий певец Биржан-Сал. Он поет, и голос его в степи слышен, насколько видит глаз. Народ слушает акына.

Ч о к а н. Он придет ко мне, и я запишу Ц его песню.

Ж а й н а к. Его песня про тебя. Он назы-

ваег тебя покровителем бедных. Так поют еще много акынов там. Песнь легла на весы выборов, и я вижу, что весы колеб-. лютея.

Ч о к а н. А Малтабар?

Ж а й н а к. Малтабар ушел. Я думаю, 'н4. он стыдится тех слов, которые он услыша* от акынов. Акыны его называют медноголовым быком.

\д Ч о к а н. Малтабар и Эрден — сильные противники.

Ж. а й н а к. Значит, ты должен итти. Пойди, друг мой, послушай. Пускай люди посмотрят на того, кого они любят.

Чокай накидывает армяк.

Надень в рукава. Сейчас холодно, а сегодня гы должен выглядеть почтенным.

Айша вносит бишбармак.

А й ш а. Ты куда, Шокам?

Ч о к а н. Пойду, погуляю.

Входит Ж а к ы п.

Жак ын. Куда идешь от еды, Шокан?

Чокай. Так вот, погулять. А ты откуда?

Ж а к ы п. Я слышал Биржан-Сала, он го-

ворил громкие слова про тебя и даже- не упоминал меня. Как будто я не старший брат.

Чокан. Садись, поешь, я сейчас приду. Айша. Не уходи, Шикан.

Чокан. Перед деверем будь скромна с V мужем, молодуха. Ты приказывай мне тогда, когда нет Жакыпа. Я сейчас вернусь.

Айша. Наши хлеб-соль не будут пресны для гостя.

Ж а к ы п. У меня есть забита. Позовн-ка мне Аби.

Л и ш а выхолит. Жакып обращается к Чокану.

Я пришел, чтобы тебя не обидеть.

Чокан. Брось, брат. Поговорим за едою.

(Уходит с Жайнаком.)

Входит старуха А б и.

Жакып. Знаешь ты лавочника Гайнед-дина?

А б и. Знаю.

Жакып. Сходи к нему, принеси мне пару подошв. Он обещал их выкроить сегодня.

Аби уходит.

(Тяжело вздыхая.) Я не верил, когда читал

в священной книге, что Канн убил своего брата Авеля. А вот... теперь... верю. (Подходит к портрету Чокана и жалобно говорит.) Брат мой родной... я виноват перед тобой. Я причиняю тебе боль, которая может привести тебя к смерти. Что же могу я сделать, если нет другого выхода. С черным парусом придет корабль к старому Эгею из страны 'Минотавра. Необходимость заставляет поступать так. Не выдам Айшу Малтабару — погибнет вся семья... Быт .может, весь род Валиева... (Отворачивается.) О, аллах, спаси мою душу... сделай так, чтобы имя мое не сохранилось... (Подходит к окну, открывает и кому-то машет рукой.)

Вскоре в окно всовывает голову К у л т а й.

Где Малтабар?

К у л т а й. Он недалеко.

Жакып. Приходите быстро. Быстро только.

К у л т а й. Сейчас. (Уходит.)

Жакып (идет к двери, открывает ее)-Айша, выходи сюда!

Входит Айша.

Айша. Что, ага? Кушать?^. (Смотрит в

лицо Жакыпа и испуганно говорит.) Ага, здоровы ли вы?

Жакьш не отнечает.

Ваше лицо страшно...

Входят М а л т а б а р, Култай и два ж и г и т а.

М а л т а б а р. Цена твоя, Айша, была вне- ^ сена, и слово было дано. Люди, _ возьмите мою собственность!

Ж а к ы и. Заберите!

А й ш а. Ага, ведь Шокан погибнет!

Мл к ы п и Малтабар уходят. Жиг и т ы выносят А й ш у, завернув ее в ковер. Сцена пуста. Через несколько минут входит Аби с подошвами я руках.

Аби. Куда же все ушли? И что они отсюда взяли?

В дверь радостно входит Ч о к а н.

Ч о к а н. Аби, где же Айша?

А б и. Не знаю, сынок.

Ч о к а н. Вероятно, пошла за мной. Аби... с тебя приходится подарок за добрую весть.

А б и. Подарок за ¡мной, сынок. А какая весть?

Ч о к а н. Я стал султаном.

А б и. Этого' не может быть.

Ч о к а н. Я стал султаном-правителем. Начальником всего Кокшетауского округа. '

А он. Кто?

Ч о к а н. Я... я...

А б и. Тогда благословляю. Только не шутишь?

Чокая. Айша, небось, уже знает.

Входят Чингис, Зейнеп и Муса.

Чинг и с (идет с открытыми объятиями к Чокану). Поздравляю, сын мой, защитник мой! Иди ко мне! (Обнимает сына.)

Зейнеп. А кто ругал сына? Теперь уступи мне его для поцелуя.

Чокая (целует мать). Мама, епасиб» тебе.

\] Мус а. Судьба устраивает лучше, чем \ хитрость, и получилось по пословице: «Пусть чужой слезает с коня, когда конь нужен сородичу».

Ч о к а н. Пусть будет так на тысячу лет-Входит Пота н и н.

\/ Потанин- Правда ли это, Чокан?

Ч о к а н. Я сам удивляюсь. Эрден получил семь голосов, а я — восемнадцать.

Пота н и н. Это удивительно.

Чокан. У народа есть совесть, и выборщики побоялись народа. Они боялись также акынов. Если бы выборщики прислушивались к голосам денег, акыны о них сочинили

бы такие песни, которые прокляли бы их на / всю жизнь. (Отцу.) Недаром я собираю их песни. В них — правда и вечность.

Входит Жакып. Он молча становится у притолоки. Чокан подходит к нему.

Жакып, старший брат мой, прими от меня почтение. Не хмурься. Исполнилось твое желание.

Жакып молчит.

Ч и п г и с- Ты, значит, Жакып, не слыхал? Наш Шокан избран.

Входит Ж айн а к.

Чокан. Ты не видел Айшу. Жайнак? И почему ты не весел?

Жайнак молчит.

А ты, мама, ты не видела?

Зейнеп. Нет, мое солнышко.

Чокан. А ты, Жакып? Что за молчание? Ж а й н а к. Я слыхал об Айше, но я не решаюсь говорить.

Жакып. Он скажет какую-нибудь ложь. Ч о к а и. Брось ты соваться не в свои дела! Зейнеп. Что за ссоры в день радости! Жайнак. Жакып, если ты смог сделать, то найди силы сказать.

Ж а к ы и. Разве я сторож жены . брата?

Ш

( Ж а й н а к. Ты передал Мнлтабару Айшу.

. Ч о к а н. Что он говорит?! Этого не может /быть, мама... (Падает в обморок.)

П о т а н и н. Коней, в погоню!

Входят Фридерикс в полной форме, М а й д е л ь, двое жандармов, понятые.

Фридерикс. Господин Потанин, остановитесь!

По т а н и н. Похищена женщина!

J Фридерикс. Дело менее романтично. У меня есть предписание вас задержать. Ознакомьтесь с документами.

Потанин (читает). За что меня задерживают?

Фридерикс. Вы обвиняетесь в сепаратистской пропаганде, то есть в действии, направленном против существующего строя.

Потанин. Я не убегу, но пустите меня сейчас.

Фридерикс. Я не могу изменить меры пресеченья. Вы арестованы.

Потанин (Майделю)- Николай Леонович, посмотрите, Чокан лишился чувств.

М а й д е л ь- Душевно скорблю, но дело служебное.

J Потанин. Но ведь Чокан Валиханов —

султан-правитель, он ваше начальство, наконец!

Майдель. Избрание еще не утверждено его высокопревосходительством господином Дюгамелем. При избрании проводилась противоправительственная агитация, и господин степной генерал-губернатор имеет основание к пересмотру выборов. Впрочем, это все бу? дет решено надлежащими инстанциями.

Ж а й н а к. Господин чиновник, у нас похитили женщину.

Майдель. Дело о похищении женщины бытовое, и по существу оно находится в ведении, если это вам понятнее, господина султана-правителя. Таковой еще не утвержден. Что же касается вас, то вы нам нужны для дачи показания.

. Ч и н г и с. Жакып, может быть, я был не V таким отцом Шокану, какого он был достоин. По я не твой отец, Жакып.

Ф р и д е р и к с- Прошу очистить помещение. Здесь будет произведен допрос арестованного. Вы будете допрошены отдельно.

ЗАНАВЕС

э п и л о

г

I Вершина горы покрыта снегом. В том .месте, где кончается делена снега, к горе пристало узкое длинное облако. Это тает снег. Ниже снега - тянь-шаньские кругловерхие ели. Еще ниже — цветут дикие яблони. Под цветущими яблонями стоит юрта. Вход в юрту открыт. На кровати спит Ч о к а н; он очень изменил-. ся. Тело его тщательно укутано лисьим тулупом.

У шатра, с лицом, обращенным на Каабе, сидит 3 е й и е п. Рядом с ней маленький компас. Зейнен молится, раскачиваясь из стороны в сторону.

У юрты появляется Ж а й н а к. На его плече убитая серна. Жайнак оставляет серну у порога и, не спеша, входит в юрту. Зейнен не замечает его, продолжая молиться. Вдруг видит его и говорит неожиданно для себя.

3 е й н е п. Жайнак!..

Это слово вырвалось невольно. Но молитвы нельзя прервать, и Зейнеп продолжает молиться.

Зешнш 111-' отвечает. Чокай закрывает себе голов} тубой. Жайнак стоит, опершись на ружье. Зейнеп продолжает молиться. Наконец, она истает, скатывает коврик, берет с ковра компас, по которому определяла кнблу — направление на Мекку 1.

Ж а й н а к. Айша здесь?

Зейнеп (удивленно). Айша? Ее нет.

Жайнак. А я был уверен, что она здесь.

Но это сбили меня слухи и песни.

3 е й н е п. 'Какие песни?

Жайнак. Я слышал много раз песню о том, что Айша убежала от Малтабара на гой самой белоногой лошади, которая выиграла в прошлом году байгу [10][11] для Малтабара.

Зейнеп. Если бы эта песня была правдой!

Ж а й н а к. Песня — всегда правда- В три V месяца песня проходит от Сыр-Дарьи до тайги, не солгав ни в одном слове- И, наконец, я встретил людей Малтабара — они искали Айшу.

3 е й н е п. Спаси ее бог!

\/ Ж а й н а к. Но песни противоречат друг , другу. Нет, не противоречат,— они по-разному светят, как звезды в ночном небе. Есть песни, что Айша скрывается от преследования, что она уже была у Омска, где ей сказали, что Шокан здесь, у истоков реки...

3 е й н е п. Но сколько времени можно скитаться?

Ж а й н а к. Я ищу ее для Шокана год. И J горе мое знает, как велик Казахстан. Тут есть пустыня — орел опалит крылья, когда через нее пролетит, и копыта коня сгорают, когда он пробегает через эти пески...

Зейне-п. Так создал бог этот свет.

У Ж а й и а к. До Акту, Ортау я шел по следу ее, и только у гор я потерял ее след. Потерял в пустыне.

3 е й н е п. Не мучь меня. Песня — это тень дыма. Скажи слово истины.

Ж а й н а к. Жигит, хорошо знающий эту пустыню, провел Айшу. Но нет следов жи-гита.

3 е й н е п. Наверное, заблудились. В этой пустыне, говорят, пески кричат, сбивая путников голосами.

\У Ж а й н а к. Не может быть! Я видел людей Малтабара - - они ищут белоного коня и предлагают деньги — обычные круглые день-

ги. И я искал Айшу и думал, что душа моя скажет, если погибнет Айша, и что я скажу Шокану, если я ее не разыщу- И тогда я пришел к низкому берегу Балхаша, и я искал ее на островах, где птицы-бабы летают, и кажется, что кто-то считает на счетах с белыми костяшками или перебирает белые четки. Но ее там не было. Я был в камышах и встречал стада, зимующие там. Мне . говорили, что Айша исчезла в пустыне, но она есть, она стала незримой, невидимой и находится всегда с Шоканом. /

3 е й н е п. Сын мой, это не так. Я узнала бы это по улыбке Шокана. Твоя весть — не весть правды, говори короче.

Ж а й н а к. Разве может быть коротка на- | родная молва? Про Шокана и Айшу гово-/ рят, как про Козы Корпеш и Баян Слу.

3 е й н е п. Сохранять ли мне надежду?

Ж а й н а к. Я ехал к аулу, и мне говорили: «Он видел». Потом говорили: «Другой

видел». Раз я нашел стремя. Я знаю клеймо Малтабара- 'Может быть, стремя потеряно Айшой.

3 е й н е п. Может быть, она близко... Тут часто приходят люди и сидят у нашей юрты и ждут чего-то, и я не знала, чего они ждут...

8 Нигь Аркадии

ца

\) Ж а й н а к. Она здесь — несомненно, она в ауле рядом. Я переходил через гору Атау до мест, где смолкает вода и конь прова ли-вается в снегу, и я видел след подков и знал, что конь Малтабара подкован на четыре ноги. Но, может, это погоня 'Малтабара. Но что я скажу Шокану, и как он чувствует себя?..

3 е й н е п. Он только жив...

Ж а й н а к. Я жду Айшу, может быть, сегодня. И у меня есть другая новость.

3 е й н е п. Какая новость?

Жа й н а к. Тут, совсем близко, изнуренный, потерявший надежду, на коне с истертыми копытами ехал я и встретил группу русских. Среди них был Володя из Омска,— тот, из дома ГутковскогоЖ

3 е й н е п. Так давно это было... Трудно даже вспомнить.

Ж а й н а к. Он был мальчиком, которого , они одевали казачком. А теперь у него борода и усы, и с ним другой чернобородый русский — друг Шокана.

3 е й н е п. Это Григорий Потанин- Потанин — вот радость для Шокана.

Ж а й н а к. Он узнал меня. А это было нелегко, потому что дорога меня изнурила.

1)4

Мы обнялись, и он скапал, чю слышал про й Лишу и что едет сам сюда.

Зейнеп. Почему же ты не привел иv сюда?

Ж а й н а к. Молва и песни сказали мне, С, как болен мой брат и хозяин Шокан. Русские едут на телеге, я прискакал на коне. Этот козел перебежал мою дорогу, и вот он перед тобою.

Зейнеп. Зайдем в юрту.

Ж а й н а к. Не смею. У меня нет в руках настоящего подарка. Я встречу русских друзей Шокана и приеду с ними.

Зейнеп. Делай, как знаешь.

Ж а й и а к уходит.

Всемогущий создатель, ты, который создал зимнее пастбище и летнее пастбище, почему ты не сделал так, чтобы братом Шокана был этот человек, а не Жакып, который опозорил мое воспитание.

Слышен кашель. Чокни открывает голову. Зейнеп j/f заходит в- юрту.

Ч о к а н. Мама, мне снился голос Жап-нака.

Зейнеп. Ты видел хороший сон.

Ч о к а н. Сон был смутен. Я видел, будто V уЛ мы находимся в нашем ауле у быстрой реки,

: которая по-весеннему гремит круглыми кам-; иями, и что Айша пришла ко мне и рассказывает, как ее искал Жаннак, и потом пришел Жайнак и сказал: «Шокан, ты видишь что верность народа существует».

3 е й н е п. Все может быть. Сны сбываются.

4 о к а н. Сбываются песни, но не сразу,

I сбываются сказки, но не при жизни человека, а сны — никогда. В снах нет нитей Ариадны. Как грустно мне, мама. Я тоскую по Кокшетау, по соснам.

3 е й н е п. Радость моя, как только тебе станет лучше, мы свернем нашу юрту и поедем к тебе на север.

4 о к а н. Нескоро это будет.

Входит Тана ш.

Танаш. Нет новостей?

Ч о к а н. Какие могут быть новости...

Танаш. Значит, нет новостей. А кто убил серну, лежащую за порогом?

Ч о к а н. У нашей юрты? Мама, подыми мою голову. Притащи-ка ее сюда, Танаш!

Танаш. А если я не смогу? (Выходит и с трудом притаскивает серну.)

Чикан. Мама, кто принес эту серну? Какая большая!

3 е й ней. Я не знаю.

4 о к а н. Во все путешествия свои я не видел такой серны. Покажите голову. Чудесный выстрел!

Т а н а ш. Очень жирное мясо.

Ч о к а н. Мама, вели снять шкуру и приготовить жаркое.

Зейнеп. Танаш, помоги мне.

Тана ш. Я не умею снимать с дичины шкуру.

3 е й н е п. Чему же учили тебя в детстве?.

Танаш. Я позову еще человека. Там пришли еще люди.

4 о к а н. Так просто пришли?

Тана ш. Весна, цветут яблони, здесь хорошо, и мы думали, что здесь есть новости-Пришли Тезек и Суюмбай справиться о вашем здоровье.

Ч о к а н. Значит, у нас будут сотрапезники есть куырдак ’.

Танаш уходит.

Мама, серны не падают с неба. Или это та серна, которую бог послал к Ибрагиму, нл-

1 Куырдак жаркое.

И7

л зываемому русскими Авраамом, как выкуп за Исаака-

3 е й н е п. Это очень жирное мясо, а нс рассказ о мясе, и мы будем его есть, и гости будут ДОВОЛЬНЫ.

4 о к а н. Я чудесно спал и чувствую себя хорошо.

3 е й н е п. Горы исцелят твою болезнь, солнце мое.

3ходят Т о з е ¡к, С у ю м б а й, Т а н а ш и м о л о д о й казах.

Т е з е к. Какая большая серна! Тут хватит на жаркое, тут будет вареное мясо и крепкий навар.

4 о к а н. А что если здесь резать?

Т е з е к. Твой дом слишком почтенен.

Ч о к а н. К такому мясу хорошо иметь гостей- Ваш приход нас радует- Присаживайтесь!

3 ей ней. Садитесь, гости! А я пойду на кухню.

Т е з е к. Зачем? Они сами справятся-

3 е й н е п. За вкусно приготовленное кушанье бог дает поварихе счастье. Я от этого счастья не отказываюсь.

\/ Чокан. Сегодня у меня чудесное настроение,

С у ю м б а и. Строка песни .побит другую строку и женится с нею в рифме. Песня любит исполнение.

Чокан. Пир любит акына, но какого ис- ! полнения песни ждет мой гость?

Су юм б ай. Это так — наш спор с Тезе-ком.

Чокан. Я люблю тебя, Сую.мбай, за твои прославленные песни, люблю и шутки Те-зека, его веселую песню.

Т е з е к. Я недостоин песни акына и упоминания рядом с Суюмбаем, но все-таки ка-^) жется мне, что браки его строк не всегда счастливы.

Чокан. Не спорьте при мне, друзья. Гордитесь именем акына. Сам я не пишу стихов, но если бы мне дали на выбор звание * поэта или звание султана, я бы выбрал сейчас дар поэта, потому что песни переживают людей. Это я говорю тебе, Тезек.

Т е з е к. Много ли я знаю. Есть акыны, ^ которые могут петь многие недели подряд, не повторяя ни строки.

Чокан. Наш народ не имел городов и книг. Наша история — наша песня.

Слышен твои колокольчиков. Входят Потанин, Володя, в форме горного инженера, и Жяйнак.

Потанин здоровается . с Зейнеп.

11 о т а н и и. Здравствуйте, байбише! Зейнеп. Как поживаете, сынок? Потанин. Я хорошо, но как чувствует себя Чокан?

Зейнеп. Пойдем в юрту, сынок. Айша в ауле?

Потанин. Вы ждете ее?

3 е й и е п. 'Мне говорили, что она близко.

Уходят в юрту.

4 о к а н. Сны сбываются. Это ты? Потанин. Да, это я, друг мой.

Чокан. Это ты, Жайнак? Ты вернулся...

Вот тайна серны.

Ж а й н а к. Я вернулся, Шокан.

Чокан. Ты вернулся один. Мне надо было бы плакать, но у меня нет слез. Мне надо было бы упасть в обморок, но сердце бьется радостно. Скажи мне, Жайнак. Жайнак. Что, братец?

Чокан. Айша не нашлась?

Жайнак молчит.

Зейнеп. Я не могу сдерживать слез. Она ушла от Малтабара. Говорят, что она через пустыни и горы едет сюда. Люди приходят ее встретить здесь.

1?о

Ч о к а н. Я мужчина, мама. Я много ни- \У тел гор, жестких дорог и дорог песчаных. Скажи мне, Жайпак, она умерла? Сердце мое выдержит.

Ж а й н а к. Нет.

Чокан (обращает сп к Володе.) Но я оставил дорогих гостей без внимания... Это ты, Владимир Светлов?

Володя. Да, я мальчик из дома Гутков- ^ ского, которому вы, дядя Чокан, помогли уехать в Петербург.

Чокан- Ты — инженер-геолог? Да, вспо- \/ минаю. Я ведь видел тебя в Питере в Горном институте на берегу холодной Невы. Там на портале бронзовый Геркулес душит Антея, оторвав его от родной земли.

Володя. Я вернулся на родину, чтобы[1]осуществить ваши планы, и вот с экспедицией изучаю недра казахских степей.

подземное царство. Вот познакомьтесь

Чокан. В наших сказках рассказывается 1/ о серне с золотыми рогами, которая ушла в |

зеком. Это мой родственник, а это Суюм-бай — знаменитый акын. Разгадай их песни. Они помогут отыскать серну с золотыми рогами, Володя. Мама, приготовь скорей еду, кумыс. День прихода гостей — день радости.

Тезек (задерживая Зейнеп). Сядьте, ян яка, я пойду.

Х< )-

Зейнеп. Сидите, окажите честь гостям. Все будет.

С у ю м б а й. И я пойду.

Чокай. Акын, вам не разрешается. Будьте сотрапезником.

Суюмбай садится.

Ж а й н а к. Как себя чувствуете, братец?

/ Ч о к а н. Разве не видишь? Смерть моя ¡уже на последнем перевале. Гриша, когда я ездил в Кашгаршо, там, исследуя горные перевалы, думая о том, как преградить врагу дорогу в нашу Россию, я ночевал на голых камнях, там, где трудно дышать. Горный буран застал меня спящим. Теперь я лежу и скоро усну навек у подножья того же самого Алатау. И никакой буран меня не разбудит.

Потанин. Зачем так говоришь, Чо-кан?

| Чокан. 'Мы же люди науки, Гриша. Мы — материалисты. Мы читали Фейербаха и еще столько книг... Я рад, что ты освобожден, что ты можешь ездить, что опять собираешь фольклор.

Потанин. Я приехал к тебе, Чокан.

Ч о к а н. Ты приехал ко мне, и приехал недаром. Мама, открывай сундуки.

Зейнеи открывает сундуки. В сундуках папки.

Потанин (склоняется над папкой). Сколько рукописей! Здесь тома, Чокан!

Чокай. Один том подготовлен к печати. I/ Найдется еще два. Тут есть верно разгаданные пути и точно записанные песни. _От одного Суюмбая я записал тридцать тысяч строк. Ты во-время приехал, Гриша. Значит, след моей работы не затеряется в песке.

Потанин просматривает рукописи.

Володя. А это вам книга. В Петербурге говорят, что она открывает новые дороги.

Чокан (берет брошюру в руки). Карл Маркс и Фридрих Энгельс «Коммунистический манифест»- Мне рассказывал много об этом Бакунин. Он спорил. Но дело, про которое он говорил, вырисовывалось за словами, как горы за степью. (Читает книгу.)

Потанин (Суюмбаю). Как голос этой песни?

С у ю м б а й. Пусть Шокан кончает читать.

Ч о к а н. Кажется, ты привез мне, Володя, , книгу с нитью Ариадны. Значит, есть иная и »

необходимость — необходимость, не задерживающая человечество, а ведущая его через горы времени к прогрессу...

В о л о д я. Если бы вы были здоровы, я бы рассказал...

Чокай. Мама, я встану-

3 е й и е и. Милый мой...

4 о к а н. Помогите мне встать, мама.

3 е й и е п. Сын мой, глаза мои, что с то бой?

Чокан. Мама, нить Ариадны мною найдена, я выздоравливаю, я встаю... Мы победили Минотавра.

3 е й и е п. Ложись, сын мой...

Чокан. Пой, Суюмбай... Мама, дай мне платье. Сейчас придет Айша. (Падает.)

Потанин (наклоняется над ним). Песня Чокана кончена. Слава его не пройдет.

3 А П Л В Е С

1

Восклицание, выражающее неохотное согласие.

2

Нин» Ариадны

3

Той — пиршество.

4

Акын - певеи-импровизатор.

5

Кюи мелодия, песня

6

Жан —- душа.

7

стола - резное кресло. В кресле сидит господин М а й д с л ь в стеганом шелковом халате. Он просматривает номер газеты «Русский инвалид». В стороне сидит Галина М а й д е л ь. Она шьет детский чепчик, прилаживая к нему оборки.

8

Аксакал — буквально - белобородый, в переноском старейшина,

9

Бпй : буквально —судья, в переносном - красноречивый мудрец.

10

Кочевые народы пользуются компасом, чтобы не ошибиться стороною, куда обращать лицо при молитве.

11

Байга конные соревнования.