# История Казахской ССР с древнейших времен до наших дней

Неизвестный автор

Погуляйте у киргизов На степном раздолье,

Хоть они бедуют лихо,

Так зато на воле.

Заброшенный в Ново-Петровское укрепление на Мангышлаке, Шевченко написал много повестей, в которых упоминал о Казахстане, описывая его быт и обряды и мечтая о том, чтобы в глухой степи возникли культурные города. Поэт и одновременно художник-демократ, Шевченко создавал свои картины, сочувственно рисующие образы и быт казахов-кочевников. В таких картинах, как «Казахская семья», «Казах на лошади», «Баксы», «Байгуши», «Мальчик топит печь» и других Шевченко с большим сочувствием к угнетенному народу увековечил колониальный Казахстан.

§ 46. Первый казахский ученый-просветитель Чокай Валиханов.

Достоевский и петрашевцы в Казахстане. Поэзия «зар заман» отличалась настроениями скорби по поводу угнетения, нищеты и страданий казахского народа в результате колонизации и утраты казахами независимости. Поэты этого направления мечтали о возрождении боевых традиций казахского народа и в то же время о возврате к прошлому, к патриархально-родовому строю. Они выступали против европеизации и против русской культуры. Однако новые условия жизни создавали предпосылки для нового мировоззрения. В казахском обществе вырастали люди, понимавшие, что возврата к прошлому нет, и искавшие новых путей.

К середине XIX века в Казахстане начало сказываться культурное влияние русского народа. С ростом революционного движения в России увеличивалось количество ссыльнопоселенцев в Сибири и Казахстане. В западной части казахской степи культурным центром стал Оренбург, где большим влиянием пользовались Шевченко и его единомышленники. Для севера Казахстана таким центром стал Омск. Немало русских ссыльных было и в Семипалатинске. Большое идейное влияние оказывали на Казахстан ссыльные петрашевцы - сам Буташевич-Петрашевский, Дуров и знаменитый русский писатель Достоевский, певец униженных и оскорбленных.

Достоевский прибыл в ссылку в 1850 году, на три года позже Шевченко, а выехал из ссылки на два года позже украинского поэта - в 1859 году. Он отбыл четыре года каторги в омском остроге, а с 1854 по 1859 год служил солдатом в дисциплинарном батальоне в Семипалатинске. Здесь он стал набрасывать свои «Записки из Мертвого дома», в которых с большой симпатией писал об окружающих казахах-кочевниках. В своих письмах Достоевский не раз писал о своем интересе к местному краю, обычаям, фольклору. Сам заживо погребенный, великий русский писатель выражал горячее сочувствие угнетенному царизмом народу. Символом дружбы русской демократии с казахским народом была дружба Достоевского с первым казахским интеллигентом-просветителем Чоканом Валихановым. Не только личное чувство, но идейные связи скрепляли эту дружбу. После окончания ссылки Достоевский познакомил Валиханова со своими петербургскими друзьями -поэтами Майковым, Григорьевым и другими, расширив и закрепив идейные связи русской и казахской демократической интеллигенции.

Идейное развитие Валиханова. Молодой ученый, исследователь и путешественник, Чокай Валиханов может по праву считаться казахским просветителем.

Чокай Валиханов был сыном султана Чингиса Валиева, потомком знаменитого хана Аблая. Родился он в 1835 году[1] в местности Сырымбет Кокчетавского округа, у подножья высокой горы, снизу доверху заросшей густым непроходимым сосновым бором. Отец и знатные родичи Чокана получили русское воспитание, имели офицерские чины и пользовались доверием и уважением царской администрации. Они захотели поэтому и сыну дать военное образование и подготовить его к карьере русского офицера. Когда мальчика привезли в Омск (в 1847 году), чтобы определить его в кадетский корпус, он не знал еще ни одного слова по-русски. Однако даровитый, любознательный и энергичный Чокай скоро преодолел трудности учебы и выдвинулся в первые ряды среди учащихся. Он много читал, серьезно учился. Большое влияние на Чокана в корпусе оказали его учителя - энциклопедист-естественник Гутковский и историк Гонсевский, который довольно смело пытался объяснить учащимся социальные причины исторических событий и сочувственно отзывался о деятелях Французской революции.

В Омске, в доме Капустиных Чокай познакомился с представителями прогрессивной русской интеллигенции (с ссыльным Дуровым, товарищем Ф. М. Достоевского по «Мертвому дому», и другими).

На каникулы Чокай обычно уезжал к родным, в степь -в Сырымбет или Кушмурун. Там он с увлечением слушал акынов-импровизаторов, записывал народные песни, пословицы. Его живо интересовали сложные проблемы происхождения народов Азии, особенно казахского и киргизского. Чокай рано заинтересовался восточной филологией и изучал арабский язык, а из европейских - английский. В юности еще он мечтал стать ученым, чтобы отдать свои знания и силы казахскому народу. Знакомясь по английским сочинениям с приключениями известных английских путешественников, юный Чокай стал мечтать об опасных и трудных путешествиях. Его манил «загадочный Китай, который начинался где-то за снежными хребтами Ала-Тау». Еще до окончания корпуса Чокай, по сравнению со сверстниками, был вполне образованным человеком, с острым критическим умом, способным к смелым, широким обобщениям.

В 1853 году Валиханов досрочно окончил корпус. Произведенный в корнеты, он вступил на службу в Сибирское линейное казачье войско. На его исключительные способности обратил внимание генерал-губернатор Западной Сибири Гасфорд, который уже в следующем году сделал его своим адъютантом. Он ценил в Чокане отличное знание им Востока и неоднократно командировал его в пограничные с Китаем места (Южный Алтай, Заилийский край, район озера Иссык-Куль). Эти поездки (по-видимому, имевшие политические цели) Валиханов широко использовал для удовлетворения своей исключительной научной любознательности.

Ч. Ч. Валиханов

Весной 1856 года Валиханов принял участие в иссык-куль-ской экспедиции полковника Хоментовского (в районе, обитаемом киргизским племенем бугу, которое приняло русское подданство). Здесь он изучал нравы, обычаи и песенное творчество этого родственного казахам народа, собрал богатую коллекцию предметов домашнего обихода и записал отрывки героической поэмы «Манас» (киргизский эпос) со слов народного певца. Большой интерес представляет его «Записка о дикокаменных киргизах». В том же году осенью Валиханов провел три месяца в китайском городе Кульдже. Впечатления от этой поездки отражены в его неопубликованном «Дневнике» - ярком, насыщенном красками и образами художественном очерке. В нем вполне отразились демократические симпатии Валиханова, который возмущался «поборами и злоупотреблениями, превосходящими границы».

Решающую роль в жизни Валиханова сыграло знакомство с двумя выдающимися русскими людьми - Достоевским и Семеновым. С Федором Михайловичем Достоевским Чокай познакомился, по одним данным, в Омске, по другим - в Семипалатинске летом 1855 года, где великий писатель отбывал последние годы ссылки в качестве «нижнего чина» - рядового.

Нервный, больной и удрученный личными переживаниями, Достоевский с первого взгляда был очарован талантливым са-мородком-казахом. Глубокий и проницательный ум русского писателя сразу оценил роль и значение молодого казахского ученого для просвещения казахского народа. Достоевский настойчиво советовал Чокану неустанно углублять свои познания в этнографии Казахстана, чтобы ознакомить всю Россию с этим богатым краем и его способным народом. «Напишите статью о степи. Ее напечатают, - писал Достоевский в одном из писем к Чокану. - Всего лучше если бы Вам удалось написать нечто вроде своих записок о степном быте. Это была бы новость, которая заинтересовала бы всех... Лет через семь-восемь Вы могли бы так устроить судьбу свою, что были бы необыкновенно полезны своей родине». «Не великая ли цель, -писал он далее, - не святое ли дело быть чуть ли не первым из своих, который бы растолковал в России, что такое Степь, ее значение, и ваш народ относительно России, и в то же время служить своей родине просвещенным ходатайством за нее у русских. Вспомните, что Вы - первый киргиз, образованный по-европейски вполне».

Известный географ, академик П. П. Семенов-Тяныианский также очень заинтересовался даровитым Валихановым и горячо убеждал его ехать в Петербург учиться. Воодушевленный советами Семенова, Валиханов начал было уже готовиться к переезду в столицу, но вдруг получил приказание высшего военного начальства готовиться к продолжительному и опасному путешествию в Кашгар и Восточный Туркестан.

Он провел в Кашгаре и других местах «края шести городов» более пяти месяцев, в течение которых основательно изучил быт и нравы кашгарцев, положение и настроения населения, историю, географию и этнографию края. Свои сведения Валиханов собирал у сведущих людей и старожилов, ученых-ахунов и непосредственных участников национально-освободительной борьбы кашгарского народа. С огромным трудом он приобретал интересовавшие его документы и книги. «Он дорогой ценой скупал древности, находимые туземцами в старых развалинах и могилах, - рассказывает П.П.Семенов-Тянынанский, - с опасностью для жизни проникал в буддийские монастыри и доставал там редкие рукописи».

Кашгарская экспедиция создала Валиханову научное имя. Его прекрасный труд («Отчет о состоянии Алтышара, или шести восточных городов китайской провинции Нан-лу (Малой Бухарин) в 1858 - 59 гг.») давал ясное и полное представление о прошлой и нынешней жизни этого края.

С горячим сочувствием Валиханов рассказывал о порабощенном народе, который «ненавидит бесконечно» и китайских правителей, и собственную эгоистическую знать - беков. Резкая характеристика положения трудящихся в Алтышаре звучала чрезвычайно смело, - царское правительство могло бы увидеть в ней опасный намек на собственную политику, но предпочитало пока закрыть глаза на возможные аналогии. «Податной класс народа, - писал Валиханов, - находится в Восточном Туркестане в самом жалком состоянии. Народ трудится, чтобы насытить корыстолюбие китайцев и беков, терпит нужду и трудится вечно».

Вскоре после окончания экспедиции Валиханов был вызван в Петербург.

Два года жизни в Петербурге (1859-1860) были самыми счастливыми годами в его жизни. Он жадно впитывал в себя знания; участвовал в работах Географического общества; вращался в кругу представителей русской интеллигенции; посещал редакцию демократического журнала «Современник», которым руководили Некрасов и Чернышевский, увлекался лекциями Костомарова. Все эти влияния - в канун крестьянской реформы 1861 года - развивали в молодом казахском ученом его демократические настроения и взгляды.

Однако климат и условия жизни в северной русской столице пагубно отразились на здоровье Валиханова. Туберкулез подтачивал его слабый организм, и Валиханов весной 1861 года вынужден был вернуться на родину, в отцовский аул Сы-рымбет.

Противоречивость положения Валиханова, его гибель.

Здесь, в степи, он особенно остро ощутил двойственность своего положения и мучительные противоречия между своими духовными запросами и демократическими убеждениями и взглядами той социальной среды, из которой он вышел и в которой теперь жил. К великому негодованию его родных - казахских аристократов - Чокай требовал, чтобы они по-человечески обращались с тюленгутами - своими бывшими крепостными. Он даже грозил своим родственникам судом за их жестокое обращение с ними.

Переехав в степь на постоянное жительство, Валиханов мечтал о том, чтобы принести родному народу пользу своими знаниями и своей энергией. С этой целью он выставил свою кандидатуру на административный пост старшего султана Ат-басарского округа, идеалистически мечтая, как он писал Достоевскому 15 октября 1862 года, «сделаться султаном, чтобы посвятить себя пользе соотечественников, защищать их от чиновников и от деспотизма богатых киргиз». Он хотел «примером своим показать землякам, как может быть для них полезен образованный султан-правитель». Но демократизм Валиханова вызвал враждебность и недоверие в фанатичных и отсталых слоях казахского общества. Его обвиняли в безбожии, в свободомыслии, в том, что он «держится понятия о равенстве». Радикальная программа «султана-демократа» вызвала сильнейшее недовольство и у царских чиновников. Испугавшись последствий, генерал-губернатор отказался утвердить Валиханова султаном, когда он был избран. Валиханов пытался еще бороться - писал обличительные письма в центральные газеты, обращался к влиятельным друзьям, но безуспешно. Неудача привела его в полное уныние. «Я хотя много писал обличительных статей, - с горечью писал он Достоевскому, - но на этот раз думал - постыдятся подлецы, ведь я не просто кто-нибудь... Оно и правда, законы у нас на Руси еще пишутся не для генералов; известно мне также, что генералы больше любят натуральных киргиз, потому что в них, знаете, больше этой восточной подобострастности».

В последующих письмах к близким Валиханов все резче и резче осуждает царский режим, при котором все продажно до самых высших чинов - все и повсюду «берут страшно и явно».

Возраставшее возмущение царскими властями не мешало, однако, Валиханову по-прежнему любить братский русский народ, который так же, как казахский изнемогал от гнета и произвола царского самодержавия и его бюрократической клики. Он любил и высоко ценил великий русский народ, мечтая приобщить свой родной казахский народ к русской и европейской цивилизации. «Это был новый Коран его жизни», - отметил друг Валиханова сибирский писатель Ядринцев.

Несколько лет спустя его священное братское чувство подверглось жесточайшему испытанию. В 1864 году Валиханов по приглашению генерала Черняева присоединился к его экспедиции против кокандцев. При завоевании важных центров степи - Аулиэ-Ата, Туркестана, Чимкента, Ташкента - победители жестоко обращались с местным населением. «Зверства русских войск над единоверцами Чокана, - писал Потанин, - и над его соплеменниками- киргизами огорчили его».

Двойственность положения офицера-казаха оказалась настолько невыносимой, что привела Валиханова к новому тяжелому кризису. Горячо любя свой народ, Валиханов не мог оставаться в среде царских колонизаторов. Он рассорился с генералом Черняевым, покинул его штаб и уехал сначала в Верный, а затем в аул султана Тезека в местности Алтын-Эмель. Не видя исхода из создавшегося положения, Валиханов решил навсегда порвать с «цивилизованным» обществом, которое молчаливо потворствует угнетению народов и насилиям над свободой. Поселившись в ауле, он в 1865 году умер от прогрессирующего туберкулеза 30 лет от роду.

Эта ранняя смерть талантливого сына казахского народа, очутившегося в двойственном, полном неразрешимых противоречий, положении, помешала ему полностью развернуть свои дарования. Не получили при его жизни широкого распространения и его замечательные научные труды, в частности первые исследования по казахско-киргизскому фольклору. Богатейшие результаты его исследований и путешествий, а главное, передовые демократические идеи и горячее чувство любви Валиханова к своему народу были известны тогда только ограниченному кругу его русских и казахских друзей и единомышленников. «Если бы Чокай имел в киргизском народе читающую среду, - правильно подчеркнул значение Валиханова один из его русских друзей Потанин, - он мог бы стать гением своего народа и положить начало литературному возрождению своих единоплеменников».

Но прогрессивная роль Валиханова, как и его демократические идеи, была оценена значительно позже. И лишь при советской власти была осуществлена заветная мечта этого первого казаха-про светителя о великой дружбе русского и казахского народов.

1

По другим данным - в 1834 году (П. П. Семенов) или, наоборот, позже - в 1837 году (Г. Н. Потанин).