ЗАПИСКИ О КИРГИЗАХ

Большая работа Шокана Уалиханова, так и оставшаяся незаконченной, но сохранившаяся в черновиках. Работа написана чернилами, имеет многочисленные поправки, дополнения и карандашные пометки, сделанные рукой Уалиханова.

Материалы о кыргызах Ш. Уалиханов начал собирать с 1856 по 1859 годы, во время экспедиции на Иссык-Куль и в Восточный Туркестан. Для написания этого грандиозного труда ему необходимо было ознакомиться с подлинными архивными материалами, хранящимися в Омске, а также с исследованиями российских и иностранных историков, географов и востоковедов.

Собранные материалы представляют научный интерес для исследователей по истории и культуре кыргызского народа. Здесь рассмотрены история расселения, социальный быт, экономические отношения, обычаи, исторические предания, язык и родословные таблицы кыргызов.

Введение

Дикокаменные киргизы сами себя называют просто «киргиз» и под этим именем известны у всех среднеазийских мусульман. Только киргиз-кайсаки иногда придают им приличные прилагательные: белошапочных (ак-калпакты) – [эпитет], характеризующий их костюм, и черных (кара). Последний эпитет требует пояснения. По генеалогическим воспоминаниям, киргиз-кайсаки принадлежат двум разным началам: белой кости – благородному, происходящему от воплощения солнечного света, и черному, происходящему от смертного человека без участия всякой сверхъестественности или, как называют, кул-катаны. Султаны, составляющие дворянство, белую кость, имеют сверхъестественное начало, как воплощение солнечного света, и простой народ (черная кость) считает своим родоначальником смертного человека Алача. У дикокаменных киргиз как владетели, так и киргизы имеют одного общего родоначальника и по происхождению составляют одно нераздельное тело – народ (demos). Очень понятно, что эта замечательная особенность [киргизов] обращала [на себя] особенное внимание кайсаков. Эпитеты дикокаменные, закаменные даны им русскими для отличия от киргиз-кайсаков, а также характеризуют орографические свойства, особенности их земли. Китайцы без всякого участия туземцев дают, присваивают совершенно неизвестное им название бурут и разделяют на бурутов восточных и бурутов западных.

Территория дикокаменной орды. Границы и пространство

Долина р. Или и оз. Иссык-Куль. Карандаш. 1856 г. Рис. Ч. Валиханова

Племя киргизское в своем распространении занимает огромное пространство Средней Азии и далеко распространяется на юг. Поколения дикокаменных киргиз разбросаны своими кочевьями от Иссык-Куля до Гиссара и Бадахшана и от Сузака до Аксу и Уч-Турфана. Имея свои уединенные стойбища в неприступных долинах Болорского хребта и его отростков, в пределах земель, принадлежащих Китаю, Кокану, Каратегину, Гиссару и Бадахшану, они не имеют никакого политического единства, и даже родовые отношения за отдаленностью потеряли силу. Киргизское племя в своем распространении представляет замечательный факт.

Распространяются они, следовательно, по направлению и положению горных хребтов, и потому [место] централизации большей части их поколений составляет горный узел, альпийская страна верхнего Сыра и Аму, хребет Алай. Оттуда на север по системе Тиан-Шаня и Алатау они распространяются на севере и по вершинам Мустага, Белурдага углубляются глубоко на юг до поперечной системы Гиндукуша.

Определить степень народонаселения всего киргизского племени при современной неизвестности и недоступности земель, ими обитаемых, совершенно невозможно. Даже сами киргизы не знают [ни] названия, [ни] числа главных поколений своей орды. Иссыккульские поколения не имеют никакого сообщения со своими юго-восточными родовичами, знают друг о друге понаслышке и имеют самые темные и сбивчивые понятия. Вообще мы считаем нужным заметить, что сведения наши о южных далеких родах киргиз будут [еще пополняться]. По соображениям, численность душ всего киргизского племени....

Роды Дикокаменной орды, как все пастушеские народы Азии, разделяются на множество отдельных и независимых поколений. Кочевьями своими [они] разбросаны почти на протяжении всего Куэн-Лунского хребта, от Бадахшана и Памирского плоскогорья, называемого, впрочем, Среднеазийским плато, до реки Чу и озера Иссык-Куля и до реки Текеса, впадающей в Или. Следовательно, определить кочевья дикокаменных киргиз чрезвычайно трудно, да и невозможно. У нас под именем «земель» дикокаменных киргиз разумеется озеро Иссык-[Куль] и горы, его окружающие. Китайцы же говорят, что буруты кочуют в горах между Анцидцяном и Кашгаром. То и другое справедливо. Действительно, централизация кочевьев большего числа родов находится около Анджана и в горах, лежащих от него на север до Чу и на запад до Чирчика, и на восток до китайских городов Аксу, Уча и Кашгара, и на юг до Бадахшана. Здесь кочуют большая часть киргиз отдела он и весь отдел сол, и роды, известные под названием «утуз уул».

Пирамидальные тополя. Карандаш. 1856 г. Рис. Ч. Валиханова

В пределах Малой Бухарин, около Кашгара, Аксу и Турфана кочуют многочисленные поколения чон-багыш (Аксу), черик (Уш) и найман (Кашгар). На Сарколе (Памире) – род найман и кипчак. Но так как земли эти принадлежат и, лучше [сказать], считаются во владениях Кокана, а Восточный Туркестан [во владениях] Китая, то и справедливо озеро Иссык-Куль, как кочевье трех независимых родов, может быть названо, в строгом смысле, землею или кочевьями дикокаменных киргиз. Зависимость дальних дикокаменных киргиз от Кокана [и] от Китая выражается ничтожною данью, но зато анджанские поколения, [вследствие] близкого соседства и беспрестанных столкновений, совершенно подчинились влиянию коканцев и даже языком и обычаями своими более подходят к сартам. Саяки и солту, кочующие по Таласу и Чу, с некоторого времени очень сблизились с коканцами. Горные поколения, кочующие в снежных высотах Куэн-Луня и около владения диких калча, не только что не признают никакой власти, но, по неприступности своих гор и по чрезвычайной дикости нравов, редко посещаются даже среднеазийскими торговцами. Борне и Вуд, видевшие их в Памире, придают им совершенно отличный от их иссыккульских собратий тип. Он говорит....

* * *

Собственно землю Дикокаменной орды составляют озеро Иссык-Куль и окружающие его долины: северная – кунгей и южная – терскей. Все земли, лежащие за пределами гор Киргизнен-Алатау, окружающие озеро в виде стены, принадлежат или, лучше [сказать], [на них] имеют притязания: на северо-западе киргизы Большой орды, на юге и юго-востоке коканский хан и на востоке Китай. Надо сказать, что, несмотря на эту претензию, большая часть дикокаменных киргиз кочует, а некоторые роды кочевали искони вне собственных гор, почему они поневоле приходят в соприкосновение с их владетелями и считаются их подданными, хотя в сущности зависимость эта ограничивается ничтожною данью. В земле собственно Иссыккульской зимуют род бугу, часть сарыбагышей и саяки, остальные же все с незапамятных в народе времен кочуют: солты на Чу, багыши по дороге между Турфаном и Кашгаром, черики и саяки на Атбаши. Весь отдел сол занимает горы и течения рек Нарына и Чирчика, распространяясь на юг до Бадахшана. Род бугу на летних кочевьях доходит до гор Каркара и в Китай, до вершин Или, до речки Текес. Посему мы займемся собственно землей дикокаменных киргиз, т. е. описанием долин озера и окружающих гор; для связи постараемся сообщить известное о землях окрестных и кочевьях. Сведения о северной части земель киргизских и о озере Иссык-Куль почерпнуты нами на месте и обозрены нами лично, но в рассказах, касающихся рек и мест, лежащих за горами Кунгей-Алатау на юг, мы предуведомлены, что они основаны большею частью на слухах, частью извлечены из записок семипалатинского купца

Вид на вершины Тянь-Шаня Сироткин. 1856

..., бывшего в 1824 г. в Кашгаре. Пространство долины Иссыккульской определится с окончанием съемки, которая производится там по распоряжению Генерального штаба Отдельным сибирским корпусом.

Озеро Иссык-Куль есть только зимовье Дикокаменной орды. Они сеют тут свой хлеб и до сбора его удаляются в прохладные ущелья, где скот их не беспокоят ни комар, ни овод. От Джиргалана до Аксу и Кзылсу живут бугу, север занимают сарыбагыши. Течение речки Джиргалана считается лучшим местом по корму, [так] что оно бережется для зимовки отар. Равнинные места около озера, особенно долина Джиргалана, оставляются летом нетронутыми для зимней тебеневки скота. Весенним же и осенним прогоном скота служат горы, прохладные верхи которых лишены оводов и комаров, столь сильно беспокоящих скот, – скот хиреет. Конечно, единственный летний прогон – это горы: луговых трав, которые существуют по разливам рек, здесь нет, и камышовых заростов, служащих зимой кормом и оградой скоту, – тоже.

[В] 1856 г. манап, родоначальник дикокаменных киргиз из рода бугу, кочующий на озере Иссык-Куле, Буранбай, с подведомственным ему родом в числе десяти тысяч кибиток, поступил в подданство России. По просьбе дикокаменных киргиз для приведения их к присяге и для съемки озера Иссык-Куля назначен был казачий отряд под начальством пристава подполковника Хоментовского.

Экспедиция в продолжение двух месяцев успела обозреть северо-восточную часть озера до рек Аксу и Зауки и снять план местности в двухверстном масштабе. Мы имели честь участвовать в этой экспедиции и, находясь два месяца среди дикокаменных киргиз, успели собрать разные положительные сведения, преимущественно изучая их предания и язык. Дикокаменные киргизы говорят особенным диалектом тюркского языка, сродным с простонародным наречием жителей семи городов Китайского Туркестана. Наречие их не подходит ни к одному из известных праязыков и заключает в себе множество слов, не употребляемых и не существующих в других языках, и некоторые самобытные грамматические изменения в склонениях и в спряжениях глаголов.

Предания их совершенно и довольно основательно противоречат мнению, утвердившемуся в ученом свете через известия Фишера и Левшина, о них как о переселенцах из Южной Сибири по тем отрывкам, которые доселе помещены в «Записках Общества». Зная, что всякие известия о народах Средней Азии, особенно о таких малоизвестных, как дикокаменные киргизы, должны быть очень любопытны, я решился подвергнуть Географическому обществу, действиям которого по изучению Азии, я как азиатец, не могу не сочувствовать, свои заметки.

Географический очерк Тянь-Шаня и бассейна оз. Иссык-Куль

Географические названия районов Тарбагатая и Северного Тянь-Шаня

Восточная часть Центральной Азии, собственно Центральная Азийская возвышенность, со своими мировыми вулканами и загадочными народами остается до сих [пор] совершенно непроникаемой terra incognita, несмотря на большие успехи географии в последнее время. Ежегодно читаем мы известия о путешествиях во внутрь Африки и Австралии, о великих открытиях, совершенных бесстрашными путешественниками в пользу науки, и до сих [пор] не было ни одной попытки проникнуть во Внутреннюю Азию. Неужели Азия – колыбель человека – менее любопытна, нежели Африка? Неужели труднее проникнуть в верховье Аму и Сыра, чем толкаться среди знойных песков Африки, среди лютых зверей...? Впрочем, англичане, обращающие особенное свое внимание на Азию, сделали несколько попыток. Лейтенант [ост-индской] кампании Вуд в 1837 [г.] был на Памире, двое были в Хотане и Тибете. Нам русским особенно непростительно пренебрежение к изучению Средней Азии, нашей соседки. Крайний пункт наш в Центральной Азии, укрепление Верное, лежит у подошвы Киргизнен-Алатава, на самой северной окраине возвышенности. Впрочем, Русское географическое общество в короткие времена своего существования беспрестанной своей деятельностью расширило круг познаний в геоведении Азии. В «Записках Общества» были напечатаны, между прочим, [Сведения о киргизах] и капитальная статья о Азии и карта [оз. Иссык-Куля].

Необходимость ученого исследования Средней Азии выражалась статьей Платона Чихачева, неутомимого нашего путешественника по Азии.

О карте озера Иссык-К у л ь. Господин Ханыков составил в 1851 г. карту озера Иссык-Куль и его окрестностей между 40° и 48° с. ш. и 86°-102° в. д. (от Ферро) на основании исследований, сделанных в последнее время, и съемок. [В] 1853 г. она была [пере]составлена по получении сведений о новой съемке, произведенной по приказанию Генерального штаба.

Горы. Озеро Иссык-Куль окружено со всех сторон высоким снежным хребтом под названием Кунгей- и Киргизнен-Алатау. Горы Киргизнен-Алатау на юге соединяются с отрогами Белурдага цепью гор, носящих различные названия. Так, от гор Кашгар-Даван и Теректы-Даван, которые окружают одну из сторон Аму-Алай, идут горы: Тонмурун, Тоинтау, Теректытау, Кугурмытау, Ишекарт, Чакыркорум и соединяются с цепью Киргизнен-Алатау против выхода из нее речки Заукы. В свою очередь от Северного Алатау идут ветви на запад между реками Чу и Сыр-Нарын под названием Кетментюбе, Карабура, Кендыртау, Боролдай и оканчиваются горами Каратау, близ города Туркестана; другая ветвь под названием Учконур, Теректаш, Ргайтык, Терса и Мусбель идет также на запад по правому берегу Чу и оканчивается на южной оконечности Балхаша. На северо-востоке от Северного Алатау отделяется ....

На востоке Кунгей-Алатау и Киргизнен-Алатау, соединяясь, делятся на многие ветви, из которых главный Музар-Даван, Сырт, [он] отделяет вершину Или и частью идет на запад в долину между реками Аксу и Музарсу. Вообще все пространство около озера Иссык-Куль на север, запад, восток и юг перерезывается множеством гор, которые большею частью носят названия рек, выходящих из их подошв. Горы Каркара, Текес, Лабасы, Кушмурун, Темирлик, Кулук, Торайгыр, Соготы и Бугуту, лежащие в пространстве между реками Текес и Чуем, суть основные ветви Киргизнен-Алатау. Вершины реки Чилика образуют горную долину (плато), окруженную и прорезанную мелкими цепями, из коих более замечательны по удобству для летнего кочевья: Асы, Аркалык, Бакалы, Саускандык и проч. Высшая точка между ними есть сопка Талгарнен-Тау-Чоку. Озеро Иссык-[Куль] составляет подошву всей Среднеазийской плоской возвышенности, [так] как оно довольно высоко над уровнем моря. Горы Киргизнен-Алатау гораздо выше Кунгей-Алатау, который, после отделения [от него] цепи Кетменьтюбе на запад, огибает озеро в виде низкого хребта и называется Торайгыром. Вечный снег покрывает вершину хребта и не сходит в продолжение всего лета. Только при соединении Кунгей с Киргизнен-Алатау высота их уменьшается, образуя по течению Тупа узкую долину в одну версту ширины, которая имеет связь с долиной Каркара.

Средоточие земель Дикокаменной орды, как я уже заметил, составляет озеро Иссык-Куль, что означает на татарском языке теплый. Теплым оно названо потому, что в продолжение круглого года не замерзает. Окружность его полагают приблизительно до 450 верст, длину до 200 и самую большую ширину до 80 верст. Киргизы говорят, что в окружности его шесть дней скорой езды. Вода в озере горько-соленая, морская, не годная к употреблению. Берега его песчаны, покрыты чирганаком, кустарниковым растением вроде облепихи. Глубину оно имеет, как говорят киргизы, «недосягаемую». Волны в озере бушуют беспрестанно и представляют для [судоходства] большую трудность. Предание и находимые из озера вещи, конечно, суть память о бывшем тут землетрясении или вулкане. Действительно сернистый запах и выбрасываемая из озера вулканическая лава доказывают это, и в самой формации гор виден метаморфистический элемент. Долина, окружающая озеро, есть в строгом смысле не что иное, как подошвы гор. На северном склоне она нигде не имеет ширину более 5 верст и во многих местах так близко мысом подходит к берегу, что образует дефиле. Почва земли большею частью глиниста, местами покрыта камнями, дресвой. Южный берег гораздо шире северного, имеет ширину в шесть верст. Вообще по растительности и для хлебопашества южный берег представляет много удобств, между тем, как северный, начиная от Керсенгира до Кутемалды, весь покрыт камнями, затрудняющими даже верховую езду. Озеро имеет вид овальный, эллипсис, только реки Туп и Джиргалан на северном конце его образуют два обширных залива. Мыс Куке-Холосун, образуемый ими, в виде узкой косы углубляется далеко в озеро. На южном берегу мыс Карабулун образует также неровность. Против этого мыса озеро имеет ширину в 30 верст и оттуда начинает увеличиваться. Речки Сарыбулак и Курметы впадением своим образуют маленький полуостров, который замечателен своей неприступностью, топкостью окружающих болот. В 1854 г. во время междоусобной драки один аул, запершись в нем, спасся от грабежа. В него есть один вход при впадении реки Курметы и Керсенгира. Горы близко подходят к озеру. (Речка Карабатпак, идущая по болотам к озеру, представляет тоже природное укрепление).

Вода в озере, по свидетельству киргиз, начала уменьшаться. Так при Керсенгире дорога лежит теперь по бывшему дну озера.

В озеро Иссык-Куль впадает множество речек, вытекающих из снежных вершин хребта. Течение они имеют быстрое, дно каменистое. В горном своем течении прохожесть их образует скалы, покрытые еловым лесом, по берегам разными кустами: барбариса, таволги, смородины, ргая и проч.

По выходе в долину они делаются менее быстры, и берега открыты, разве, изредка попадаются кусты жимолости. Для переправ удобны во всякое время. Приливы всегда здесь бывают в августе, когда горные снега начинают таять. Самое большое их течение от 70 до 90 верст длины. Самые большие и главные [реки] – это Туп и Джиргалан.

Название рек, впадающих в озеро Иссык-Куль.

Со стороны терскей (южной): 1. Джиргалан. 2. Уч-Аксу (Турген-Аксу, Керегеташ-Аксу и Арасанды-Аксу с теплым ключом). 3. Каракол, Рлык (Иртык), Чильпек, Джетыогуз, Кзылсу, Заукы, Тычкан, Тигирменты, Джарылчак, Танма, Тосар, Кунурулен (саз), урочище Алабаш (саз), Кутемалды.

Сторона кунгей (северная): 1-е Туп, в него впадают: Тобулготы, Актасты, Кенсу, Чонташ, Курумды, Кусча, Талдыбулак, Джиничке, четыре Чаты и Карабатпак, два Сарыбулака, Курметы, Ишаната, Карандызды, Кудургу, Ойтал, Дунбулак, Уч-Урукты (Чон-Урукты, Урта-Урукты, Баш-Урукты), Уч-Байсорн, Джаргылчик, Ики-Аксу, Карабурул, Кисенгыр (Калын-Сенгыр), Чонтал, Кулджамуюз, Турайгыр (озерко), Соготы, Талдыбулак и Кутемалды.

***

Ледяной хребет гор, служащий основанием Среднеазийского нагория, известный у китайцев под названием Куэн-Луна (по Ав. Цян-Лун, Луковых гор, у мусульман под названием Белурдага и Мустага или просто называемый Болорским, отростом своим образует Центральноазийское плоскогорье и дает начало двум рекам Татарии Аму и Сыру, впадающим в Аральское море, и Эргол-Дарье, впадающей в Лоб-Нор (Звездное море). От него [Куэн-Луна] отделяется множество отраслей. На северо-востоке с [ним] соединяется основной горный [хребет], который, под названием Тиан-Шана (Небесных гор), направляется на восток, проходя на севере от городов Аксу и Уча, и идет до города Комула и Урумчи. Ледяной хребет гор, идущий от Гиндукуша на север и составляющий основание Среднеазийского возвышенного плоскогорья и известный под названием Болорского хребта или же под китайским именем Куэн-Луна (Цун-Лин – Луковые горы), или под названием Мустага и Белурдага, а [у] туземцев под местными названиями Теректы, Кашгар-Даван, Тонбурун, Туинтаг и Когуртыктау, соединяется на северо-востоке посредством цепи Аргутаг с основным же хребтом снежных гор, известным у китайцев под названием Тиан-Шана (Небесных гор). Хребет Тиан-Шан, иначе называемый Бэй-Шань (Белые горы), Сюэ-Шань (Снежные горы), идет сначала на NO–SW, потом в прямом направлении от запада к востоку на протяжении почти 6 000 ли. В китайских географиях он имеет множество местных названий: Саваци-Таг (на севере от Аксу), Мусурдаг или Музарт-Даван (по-китайски Бинь-Шань), по дороге между Кульджой и городами Уш и Аксу под 44° [с.] широты, Хан-Тенгри-Ола (на север от Кучи), Нарт-Даван, Эбту-Даван, Хатун-Богдо-Ола, Алакуй-Ола, Богдо-Ола (между Урумчи и Комулом), и продолжается далее до Баркуля. По свидетельству китайцев, горы Богдо-Ола около Урумчи и отрасль, отделяющаяся от [Хан]-Тенгры на юг к Куче под названием Эшкебаш-таг, имеют вулканические кратеры – урумчи, пепельные ямы, из [которых] доставляют во множестве самородную серу.

Кабан. Карандаш 1856

Вопрос о вулканах Центральной Азии еще не решен, но дело не в том: часть хребта Тиан-Шана, известная у китайцев под монгольским названием Саваци-Даван, соединяется с Мусар-Даваном, проходит по южному берегу озера Иссык-Куль и называется от туземцев Киргизнен-Алатау. Итак, горы, известные на картах Средней Азии, составленных в штабах Сибирского и Оренбургского корпусов, суть местные названия знаменитого Тиан-Шанского хребта, соответствующего китайским Саваци-Тагу. От Куэн-Луна по верховьям рек Аму и Сыра отделяется множество снежных отрогов, которые образуют горный узел, альпийскую страну, перерезанную всюду горами, так что общие названия хребтов не существуют, кроме наименования высших точек. От Теректы-Давана по южному берегу Сыр-Дарьи идет снежный хребет Алай-Даван, отделяющий систему притоков Сыра от Аму-Дарьи. От Тиан-Шана, или от Киргизнен-Алатау, идут отроги между рек Нарыном и Чуламаном – цепь Кугарт. Другой хребет Кетпентюбе отделяет систему рек Чу, Таласа и притоков Сыра. От него берут начало: Кунегерата, Джумгал под названием Кетпентюбе, Кендер-Даван, Чанаш; он продолжается между реками Таласом и Джумгалом и потом между Чирчиком и Сыром. (Река Чирчик из гор Алай). На северо-восток от Алая отделяется гора Карабура, которая соединяется с горами Каратау близ форта Перовский. От Кетпентюбе идет на север отрог снежных гор под названием Алабель, Кумарал, Кумуштаг и Кумбель дающий начало речкам Кушай, составляющим при соединении реку Талас. Кумбель соединяется с горами Карабалты, которые направляются на запад между реками Чу и Таласом под названием Ашпара. Все эти горы покрыты вечным снегом, образуют горные сплетения с ущельями, бурными потоками. Высшей точкой между ними считается гора Кендер-Даван. Горы же Каратау, Боролдай и другие заметно низки.

Часть Тиан-Шана, известная под местным названием Киргизнен-Алатав, соединяется посредством отрогов своих на западе [с] Акадыром и на востоке горами Текестау и Каркарой, с горами Кунгей-Алатау, огибающими озеро Иссык-Куль на севере. Кунгей-Алатау, Северный Алатау на флангах своих также значительно понижаются. Характеристическую черту рельефа этих гор составляет двойственное разделение на два параллельных хребта, связанных в одной центральной точке. От горы Талгарнын-Тау-Чоку, составляющий высшую точку Киргизнен-Алатава, берут начало две речки: одна из них Чилик, направляется прямо на восток и почти на фланге поворачивает на север и впадает в Или; другая – Кебинь, или Кемин, идет на запад и впадает в реку Чу. Долина Верхнего Чилика с соответствующей ей долиной Кебина продольным сечением [делит] хребты на две цепи, северную и южную, [и] играет важную роль, составляя характерную черту в пластике исполинского Кунгей-Алатава. Итак, южная цепь гор Кунгей-Алатава через южные горы Торайгыр на западе и Санташем на востоке соединяется с Тиан-Шаном. Северная же цепь Кунгей-[Ала]тава на востоке от Талгара рассыпается на множество ветвей и делением рек образует несколько горных плоскогорий. Одна цепь, под названием Далачик и Бакалы, идет между верхним Чиликом и речкою Джиничке; другая: Аркалык и Саускандык, идет между Джиничке и Асы. Цепи же Асы и Бокай составляют крайний отрог к западу от гор Бугуты и Соготы; отделены от этих, [т. е.] проломлены рекою Чилик [и] служат как бы [их] продолжением, а гора Торайгыр – продолжением горы Бакалы. Северная подошва Алатава тоже отличается от туземцев названиями так: снежная точка, лежащая между долинами Талгара и Иссыка, носит поэтическое название Кизэмчек, между Тургенем и Уччабдаром – Чоладыр, далее Абдра-Текче и проч. На западе северная цепь Кунгей-Алатава, под названием Сары-Чубара, Кенлик, Сенгира, Сууктюбе, Учкингура, Беркташа, Курдая и Анракая, продолжается по правому берегу Чу и оканчивается песчаными буграми Хантау на южной оконечности озера Балхаша. Хребет гор, идущий по южному берегу Или между Текесом [и Или] параллельно ее течению и называемый илийскими китайцами Нань-Шань (Южные горы), западными своими оконечностями, Темирликом и Куулуком, как бы соединяется с южной цепью Кунгей-Алатава; возвышенное и замечательное plateatu трех Мерке служит перешейком. Река Чарын проламывает западную оконечность Куулука, образует ужасное ущелье, известное под названием Тиекташа. Реки Мерке текут параллельно протяжению возвышенного перешейка и также образуют ужасные промоины. Вся же система Северного Кунгей-Алатава совершенно отделяется обширной долиной реки Или от гор Малого Алатава, который, под названием Алтын-Эмеля, близко подходит к реке Или против впадения в нее Чилика и потом поворачивает на запад под названием Чулак, довольно низкого хребта, оканчивается близ впадения реки Тургеня. Вот весь орографический очерк земель дикокаменных киргиз.

В гидрографическом отношении кочевья их [киргиз] принадлежат к системе трех главных и противоположных рек Центральной Азии: к системе Сыр-Дарьи и Чу [с] западной стороны, Эргола и Тарима, впадающих в Лоб-Нор, и реки Или, впадающей в Балхаш. Озеро Иссык-[Куль] и его бассейн составляют естественную и известную систему.

Бассейн реки Эргола, впадающей в Лоб-Нор (Звездное море). Эргол-Гол и Кара-Дарья составляются из шести значительных рек. Река Тюменьсу, или собственно Кашгар-Дарья, берет начало из Куэн-Лунского хребта, из гор Кашгар-Даван несколькими притоками, из которых более известны: Тогрмучук и Яманъяр. В него впадает в верховьях много горных речек, из них более замечательны по величине реки Артыш и Кзыл-Дарья (впад. слева). Яркен-Дарья, или Яркен-Естан, берет начало из Куэн-Лунского хребта выше древнего [городка] Сэрлэк двумя протоками. Справа принимает реку Тинкза, Обстан, вытекающую с северного склона гор Нань-Шань. Хотан-Дарья берет начало из северного склона Нань-Шана. Составляется из двух рек Юрункаша и Каракаша.

Аксу-Дарья вытекает из южного склона Тиан-Шанских гор (при соединении Киргизнен-Алатау с Музартом) под названием Кокирюм. Справа принимает реку Музардсу, слева – Иргырчак Каин, Капчагай и Кокшал.

По соединении реки Аксу-Дарьи с Кашгар-Дарьей, Яркен- и Хотан-Даръей в урочище Аралсу река принимает название Тераместана. После принятия в себя справа: рек Укэт-Гол, или Шаяр-Дарьи, и Куча-Дарьи, или Ешкебаш-Гол, называется уже Эрголом и, приняв с севера реку Хайду, вливается в Лоб-Нор.

Озеро Лоб-Нор (105° в. д. и 43° с. ш.) имеет до 400 ли длины и ширины до 300 ли. Оно окружено со всех сторон родниками, которые бьют фонтаном подземную воду. По мнению китайцев, вода этого [озера] имеет подводное течение и дает начало Желтой реке, Хуанхе. Сведения эти взяты из китайских источников и, конечно, более вероятны, нежели рассказы туземцев. Известно, что китайское правительство, после покорения Джунгарии в 1764 [г.] и Восточного Туркестана в 1794 [г.], учредило ученый комитет под наблюдением европейских миссионеров для географического описания и для определения месторасположения разных пунктов.

Система реки Сыр-Дарьи. Река Сыр составляется из двух рек Нарына и Гулишана. Нарын, принимаемый китайцами за главную реку под названием Нарын-Гола, берет начало из южного склона Киргизнен-Алатау двумя протоками: Баскаун и Кокек и до соединения своего с Гулишаном течет по неприступной горной стране и принимает в себя множество горных ключей и речек, из которых замечательны справа Джумголата (впадающая против Анджана) и слева Атбаши, впадающая в верхних его частях, выше кургана Куртка. Джумгол берет начало из гор Кетментау, а Атбаши – из Болорского хребта из горы Топнтау. Нарын течение имеет очень быстрое, ширина его доходит до 150 сажень. Река Гулишан берет начало из горы Тасбурун, принимает в себя также множество речек, из них более важны Уш, Ташата и Булакбаши, впадающие слева. После соединения Гулишана и Нарына река принимает название Сыр-Дарьи. Около Кокана, Анджана Сыр раздроблен искусно на несколько рукавов, каналов, из коих замечательны Ханарык и Шахрихан, соединяющие Сыр с Гулишаном.

Из рек, впадающих в Сыр, более замечательны справа Анкра из гор Чанач. Чирчик вытекает из горы Алай двумя протоками, Салайгыр и Салар. Течение имеет быстрое и протяжение на 300 верст. По рассказам туземцев, воды его содержат золотоносный песок. Город Ташкент стоит на сей реке и далее...

Река Сыр-Дарья имеет в начале течение на запад, ниже города Ходжкента поворачивает на северо-запад и, дошедши до урочища Акмечеть, переменяет течение свое на запад и впадает в Аральское море несколькими рукавами, образуя два отмелистые лимана, покрытые камышом. Средняя ширина реки от 90 до 140 и более сажень, глубина до 3½ саж., в нижних частях более. Вкус воды приятен. Течение ее особенно в июне месяце очень быстрое, на 30 и 34 сажени в минуту. Верхние ее части очень плодородны. Дикокаменные киргизы имеют на ее истоках и на Атбаши богатые пашни.

В Кокане и Ташкенте растут фруктовые деревья, возделываются хлопчатая бумага, шелковица и виноград. По мере приближения к Аральскому морю грунт земли меняется: грунт делается песчаный, местами глинистый и с примесью мелкого камня и проникнут солью. От урочища Кошкурган русло реки покрыто густым камышом, а окрестности [его] бесплодны. Одни только дубравы. Синазка (Sexoalii anabasis) и гребенщики растут в большом количестве. Из трав растет только чий, джусан и ибелек.

Переправы на Сыре очень удобны по ровному течению русла, но средства, употребляемые к тому местными жителями, очень бедны. Даже в верхних частях он не имеет бродов. На Нарыне есть местами лодки, которые содержат дикокаменные киргизы.

Бассейн рек Чу и Таласа. Реки Чу и Талас составляют отдельный бассейн.

Река Талас составляется из трех рек: Уч-Кошой. Верхний Кошой берет начало из горы Крумбель, Второй [Средний] – из Кумарал, Кумуштага и Третий [Нижний] – из горы Алабель. Река Талас выше урочища Нильдеата разделяется на два рукава и образует остров Кенкол. Выше коканского укрепления Авлие-Ата, между Нильдеатой и урочищем Ботамойнак, в него впадают слева речки Куркуревук и Бакаджир. Талас впадает в озеро Каракол. Озеро Каракол имеет до 36 верст в поперечнике и множество островов.

Речка Аса-Дуду берет начало из гор Карабура и впадает в озеро Аккуль, или Бийликуль. Она течет между Таласом и Чирчиком.

Река Чу берет начало из восточного склона горы Кетмен-тюбе (который дает начало Джумголу) и под названием Кошкарата течет на северо-восток прямо на озеро Иссык-Куль, но, не доходя до него версты на четыре, вдруг поворачивает на северо-запад. Речка Кутималды, впадающая якобы в Чу из Иссык- Куля, по исследованию господина Семенова, есть искусственный мелкий канал – арык, имеет течение в озеро Иссык-Куль.

В верхнем течении в Чу впадает множество речек, из них более замечательны справа: Чон-Кебинь, или Кеминь (Большой Кебинь), берет начало из высшей точки Кунгей-Алатавских гор, из Талгарского пика, и течением своим прямо на запад образует, как мы уже сказали, поперечную долину, играет важную роль в пластике Кунгей-Алатавских гор. Кичик-Кебинь (Малый Кебинь) берет начало из снежного верха, дающего начало Каскелену (впадающему в Или) и ключу Кебинин, впадающему в Большой Кебинь. Джаланач, Карасу (вытекает из северной цепи Кунгей-Алатау), Каштек. Караконуз, Агныкатты, Майбулак и другие мелкие речки, впадающие в Чу между курганами Пишпеком и Токмаком, замечательны более тем, что течением своим образуют ущелья, через которые лежат главные проходы на Пишпек и Токмак. Справа же впадают выше бывшего Сали-Кургана две речки, замечательные по длине: Кендыкташ и Далакайнар. Первая берет начало из горы Курдай и Музбель, вторая – из Анракай. Слева в Чу впадают Теректы, Хокукиз, Джель-Арык (все из горы Анырчак). Последняя впадает против впадения Кебина. Далее между Токмаком и Пишпеком: Кзылсу, Шамса, Иссыката, Аларча (на сей реке стоит Пишпек). Далее Сукулук, Карабалта, Кизтуган и Аксу. Все эти речки берут начало из хребта Карабалты. Из гор Ашпара берут начало две реки, замечательные по длине между речками, впадающими слева. Реки Коргаты и Макбал. Коргаты составляется из нескольких речек, известных под названием Мерке (на них стоит коканское укрепление Мерке-Курган), слева принимает речку Тарты. Река Макбал справа берет в себя речку Джарсу. Чу впадает в озеро, известное у туземцев под названием Кукинен-Кули, а на картах – Телекуль-Тата или Кабанкулак. Чу имеет, по предположению туземцев, до 500 верст длины. Течение в верхних частях довольно быстрое. Имеет много бродов, из которых более замечательны Ит-Кечу, выше впадения реки Аксу, против Мерке-Кургана, и Чумышкасык против Пишпека. В верхних частях он имеет сжатое русло между ужасных скал и после впадения Кебина освобождается [из ущелья] и имеет довольно широкую долину. Грунт его берегов глинисто-песчаный и чем ниже, тем пустыннее.

Система реки Или. (См. о Большой киргизской орде и Заилийском крае).

Озеро Иссык-Куль, или Истык-Куль, и его бассейн. Иссык-Куль – теплое озеро, у калмыков Тэмирту-Нор (железное) и у китайцев, известное под калмыцким названием или под названием Тузкуль (соленого) , лежит в возвышенной горной долине, окруженное со всех сторон снежными горами: на севере Кунгей-Алатавом и на юге Тиан-Шаном, под местным именем Киргизнен-Алатау. Высота Иссыккульской долины, по гипсометрическому определению господина Семенова, имеет: абсолютную [отметку] 4,400 ф. Следовательно, Иссык-Куль есть вполне горное озеро.

Высота окружающих его гор вполне определена, но по тригонометрическому определению, сделанному в укреплении Верном, высшая точка Кунгей-Алатава абсолютно поднимается на 12 000 ф. Южный хребет Киргизнен-Алатау имеет гораздо большую высоту. Судя по значительной высоте Иссык-Куля, можно полагать, что его долина составляет крайний уступ Среднеазийской возвышенности. Окружность его еще [не] определена мерою, но можно полагать около 450 верст, длина несколько менее 200 и ширина не более 80 верст. Киргизы говорят, что его окружность составляет шесть дней ускоренной езды. По китайским известиям, длину его полагают в 400 ли, а ширину в 200. По съемке, которая доведена до реки Зауки на южном берегу и до Аксу на северном, ширина определилась не более 60 верст. Форма, или контуры его берегов, совершенно изменилась новой съемкой. На расспросной карте, составленной топографом Нифонтьевым, и на литографии господина Ханыкова, Иссык-Куль имеет протяжение от северо-востока к юго-западу и оканчивается острым изогнутым к югу заливом, между тем, как в действительности он имеет протяжение прямо от востока к западу и имеет большое сходство с Тузкулем китайских карт. Китайцам даже была известна и долина реки Кебина, открытая Семеновым, что видно из карты, напечатанной в Париже в... Клапротом. Форма, данная Нифонтьевым Иссык-Кулю, была заимствована, по-видимому, с карты господина Левитана, приложенной к его «Описанию киргиз-кайсацких орд и степей», где, кажется, впервые дано ему косвенное направление.

Вот его действительное очертание. Реки Туп и Джиргалан, впадением своим на восточной его оконечности, образуют два больших залива. При впадении реки Зауки и Кзылсу образуется на южном берегу еще залив. Западная его оконечность имеет вид рыбачьего плёса, т. е., несколько сузившись, озеро опять расширяется и образует несколько заливов. Мыс Куке-Холосун, образуемый двумя восточными заливами озера, вдается в озеро гребенчатой косой. Мыс же, образуемый южным заливом, известен под названием Карабулуна.

Вода в озере горько-соленая и имеет небольшой гнилой запах. Глубина его, как говорят киргизы, недостигаема. Но едва ли кто пробовал его глубину. Киргизы с мистическим ужасом говорят [о] негостеприимных водах его и сохраняют предание [о возникновении озера], напоминающее библейское сказание о Содоме и Гоморре. При малейшем ветре воды его вздымаются ужасными волнами и [с] шумом набегают на берег.

Пути сообщения. Пути сообщения в земле дикокаменных киргиз, пролегая через проходимые верхи гор, собственно зависят от горных проходов. Эти пути можно разделить на караванные и верховые. Через озеро Иссык-Куль проходит несколько караванных путей, один в Кашгар через Зауку и Кзылсу, другой вокруг озера на Кутималды, третий через Керсенгир на Кутималды. Дороги эти не все одинаково удобны и через некоторые можно ходить не во всякое время года. Кроме этих главных дорог, есть еще малые через проходы Чаты, Тобулготы, Курметы, Байсорн, Урукты, Керсенгыр, Аксу, Каскелен. Рассмотрим сначала главные пути и проходы, через которые они лежат.

Исходный пункт всех дорог есть укрепление Верное...

Климат. Климат озера Иссык-Куля гораздо умереннее, нежели в Семиреченском крае. В бытность нашу здесь в долине, хотя [днем] жары и доходили до 25-35°, термометр показывал утром 0°, а вечером бывает так холодно, что все должны спать под шубами. Ущелья гор, в весьма жаркие дни освеженные прохладою от снегов, представляют прекрасные летние пастбища для скота. Дожди бывают очень часто, но продолжаются не долго. В то время, как в долине идет дождь, горы покрываются белым, свежим снегом; бывают примеры, что даже в мае падает снег. Хлеб родится здесь сам 40, но созревает гораздо позднее, чем в Большой орде, где достаточно четырех месяцев. Хлеб родится хорошо и растительность летом бывает богата, особенно на подошве гор. Зима здесь также умеренная, как и лето, но лежит гораздо долее, нежели в Заилийской долине. Снег падает в ноябре и тает в марте. Температура всегда выше 0°. А на южном склоне Южного Алатау , называемом киргизами Сырт, всю зиму кочуют киргизы. На северном склоне Северного Алатау, в долине Торайгыра, в зиму не лежит снег, на урочище Бакалы тоже.

Естественные произведения. Грунт земли в долинах рек, хотя не черноземный, но при особенном способе поливки, орошении земли для хлебопашества удобен. Берег озера по Терскею считается лучшим местом. На северной стороне сарыбагыши имели пашни от Курметы до Керсенгира.

Царство растительности. Естественная флора страны довольно разнообразна и имеет один характер с произрастанием в Заилийской долине, впрочем, несколько беднее (Bullet. Academ. Imp. de Шренка ). Особенно богаты растительностью склоны [и] подошвы гор. Еловые леса (сосны здесь совсем нет) растут по средней полосе гор. Верхи их покрыты вереском. Ргай, смородина, барбарис, таволжник, черемуха, кислица, местами балгын покрывают берега всех ручьев горных. Фруктовых деревьев нет, изредка попадаются яблони. Различные цветы: пионы, лилии, тюльпаны, разные широколиственные и высокие зонтичные растения растут во множестве. Ревень и раваш имеют кислую воду, доставляют питье. В долине растет обыкновенный кипец, четер, трилистник, юсан. Черганак, род облепихи, растет во множестве около озера. На берегу речки Ишаната есть единственная тополевая роща, называемая потому святою. Река Джиргалан есть лучшее место для скотоводства.

Царство ископаемых. Богатства минералогические Иссык-Куля мало исследованы. Основание гор составляет гранит с преобладанием полевого шпата и глинистый сланец. Дно озера покрыто гальцом, кварцевой грязью со слюдой, кварц и вулканическая накипь. Рудовых месторождений киргизы не знают. Говорят только, что на Джиргалане есть золотоносный песок. Железо добывается из озерного песка, где много зернистой железной россыпи. На Терскее также есть медь. Свинец покупают из китайского завода при реке Кегене.

Царство животных. Царство животных также беднее Заилийской долины как в видах, так и в неделимых. В горах водятся стадами: маралы (олени), дикие козы – таутеке, архары (муфлоны) и серны (елик), сайга (Antilopa saiga) и джейраны (по-киргизски: каракуйрук) пасутся в долине от Керсенгира до Кутималдов. В горах [их] не бывает. Куланов вовсе нет. Кабаны водятся по берегу озера в кустах чирганака. Заходят сюда тигры, барсы и пантеры. Медведей, волков (которые менее наших), лисиц (черно-бурых, красных), куниц, горностаев, сусликов, рысей много в южных лесах. Попадаются также выдры.

Птиц водяных достаточно. В заливах озера водятся утки разных пород, гуси, лебеди, пеликаны, бакланы (pelpignicus), черные аисты (карабай). Особенно они встречаются часто в неглубоких заливах Тупа и Джиргалана. Беркуты, соколы, ястреба, коршуны разных пород, перепелятники, копчики, лунь и мышеловка парят всюду.

По Тупу и Курметы в кустарниках много фазанов, и в долине, и на камнях – рябчиков (чиль) (pahodolus) и горных рябчиков (килевден). Голуби и горлицы живут в скалах. Певчих птиц, по крайней мере в продолжение двух месяцев пребывания своего я нигде не видел, кроме жолтяка и дубоноса. Насекомых, столь вредных для существования, здесь мало: одни куркуры разных видов. Оводы и трутни беспокоят только в долине, но комаров и мошек мало.

Рыбы водится в озере, по-видимому, много: маринка (карабалык), язь (канылтер), под язки, османы – род форелей (в реках) и чебаки.

[Легенда о возникновении озера Иссык-Куль]. Одно только предание, замечательное по своей популярности в народе и оригинальностью, мы можем сообщить теперь. По уверению народа, на месте, где теперь Иссык-Куль, была прежде обширная равнина, заселенная богатыми городами. Один из ханов этого народа, народа неверного, до глубокой старости не имел детей. Сокрушаясь о предстоящей участи своей фамилии, он в отчаянии обратился к богу и просил дать ему сына хоть в образе осла. Молитва его была услышана: одна из жен его, гулявшая в это время в саду, встретила осла, который обнаруживал к ней чрезвычайное внимание. Султанша, по неисповедимой воле судьбы, почувствовала тоже удивительную нежность к длинноухому кавалеру. Завязалась интрига, плодом которой был младенец-сын. Старый хан был в восторге, что наконец Кок-Танры послал ему наследника и спешил его увидеть. Хан нисколько не изумился, увидев длинную, в виде трубы, челюсть ребенка, и не удивился его длинным ослиным ушам, все было в порядке вещей. Он просил сына хоть в образе осла, и бог дал ему сына и в неисчерпаемой своей благодати украсил его только ослиными ушами. Ребенок вырос и после смерти отца сделался ханом под именем Джанбека. Государь он был умный и справедливый, только желание скрыть свои длинные уши заставляло его против воли приступить к предохранительной мере, которая, не посвященному в тайну его рождения, народу, казалась жестокостью. Все брадобреи, очищавшие его царскую голову, больше не возвращались в свои дома. Такое тайное и непонятное исчезновение брадобреев привело народ в ужас, и никто не хотел заниматься этим, прежде доходным, теперь столь ужасным, ремеслом. Брадобреи вывелись. Хан должен был бросать жребий, чтобы выбрать себе жертву. Прошло много лет, погибло много народу, пока жребий не пал на единственного сына одного старика. Молодой человек, отмеченный перстом судьбы, принялся с особенным искусством за процесс бритья и в одно мгновение ока окончил свое дело и сказал: «Государь, шабаш!» Хан был удивлен. Он не хотел верить, чтобы можно было так скоро оголить его башку, схватил свои уши и действительно голова была бела и чиста как точеный шар. Сильно понравилось Джанбеку бритье молодого человека. Так [как] разум говорил ему, [что] при дальнейшем продолжении его [Джанбека] жизни он мог, по прежде заведенному порядку, вывести многих своих граждан, хан твердо решился покончить эту кровавую игру, и, передав свою тайну клятвенно молодому цирюльнику, сделал его своим визирем. Дружны были хан с визирем до того, что пили из одной чашки кумыз и ели из одной тарелки пилав. Справедливо, говорит пословица, если худая лошадь получит жир, то не позволит на себя сесть, а если бедный сделается богатым, то возгордится. Не умел с покорностью и довольствием перенести богатство и честь. Возгордился визирь, и гордость его погубила. Хан любил соколиную охоту, и визирь сопровождал его, и оба имели сокола. Однажды на дороге сокол визиря обогнал ханского и взял лебедя. В припадке радости, обуянный духом гордости, визирь в забытьи начал кричать: «Мой сокол лучше сокола хана Джанбека, у которого ослиная голова». Весь народ, присутствовавший на потешном зрелище, ясно слышал слова визиря и тотчас понял, отчего Джанбек извел брадобреев, стал их притеснять. Джанбек сгорел от стыда, бросился бежать в свой дворец, успев приказать только убить визиря. Между тем визирь опомнился, ясно увидел свое положение и в свою очередь бежал в горы. С этого времени Джанбек получил прозвание ослиной головы.

Долго скитался визирь в горах и только ночами посещал город. В один из своих ночных визитов в город он пришел к царскому колодцу с золотой покрышкой, который стоял среди города. [Визирь] вспомнил былые времена, когда он пил воду из этого колодца, вспомнил свое визирство и стал громко молить бога, чтобы он взял их к себе, как нечистивцев, не достойных его милостей. Аллах был гневен на этот город за его разврат и безбожие. Аллах изрек: куп оряй куп! (да будет так!), и вода начала бить огромным столбом из колодца и в одну ночь на месте города стало озеро – озеро Иссык-Куль.

Легенда эта, напоминающая Содом и Гоморр, имеет, как можно полагать, по вулканическим признакам озера, основанием своим землетрясение, разрушившее прибрежные города. В сильную бурю из озера выбрасывается разная утварь домашнего обихода, что утверждает народ еще более в справедливости легенды о Джанбеке-Ослиной голове.

Всадники и тренировки коней у киргизов. Зарисовка карандашом 1856

Какие народы жили на озере до калмыков мы не знаем и нет возможности знать. У Абульгази, в сказаниях его о тюрках, озеро Иссык-Куль является колыбелью тюрков. На нем кочевал Яфет, сын Ноев, родоначальник тюрков. Огузхан имел тоже здесь зимовье, а до Чингиса тут были канглы. «Озеро Иссык-Куль, Чуй и Талас суть кочевые места канглов», – говорит историограф тюркского древа.

Древности. Все пространство земель от Днепра, Урала до Амура и Зунгари-Ола представляется нам открытой голой степью, где бродят и переходят с места на место кочевники. Пространства этих степей, представляя все удобства для азиата-номада, для которого скот есть все, были постоянным – летом яйляком и зимой кишлаком.

Кочевой степняк ест и пьет и одевается скотом, для него скот дороже своего спокойствия. Первое приветствие киргиз, как известно, начинается следующей фразой: здоров ли твой скот и твое семейство? Эта забота, с какой наперед семейства осведомляются о скоте, характеризует [быт кочевника] более, нежели целые страницы [описаний].

Итак, с древнейших времен и до сих [пор] степи эти обитаются одними и теми же народами. Какие памятники своего существования могут оставить эти народы, снискавшие свое пропитание скотом, живущие в подвижных палатках и защищающие себя луком и стрелой? Что мог оставить недвижимое этот подвижный народ, кроме своих могил?

Древнейший обычай ставить насыпи на могилах людей, отличавшихся доблестями физическими и нравственными, конечно, был свойственен для всех диких народов. Немного нужно искусства, чтобы навалить громаду земли. Греки ставили тоже курганы, в Северной Америке находят также подобные насыпи. Китайские историки говорят о подобном же обыкновении у хуннов. В степях Южной России, Сибири и Средней Азии идут целые ряды этих остатков старины, [которые] и были нередко предметом ученых изысканий. По открытиям в них делали разные заключения: одни представлялись жертвенниками, другие якобы имели военное сторожевое значение, но большинство открытий и опровержений доказывало их могильное значение. В киргизской степи существует множество такого рода курганов. В них открыли человеческие кости, кувшины с пеплом и иногда кости животных. Все это могло быть принадлежностью могил, на которых доныне режут скот, поминая его [умершего] тризну, да и самый обычай степняков был такого рода, что любимая лошадь покойника погребалась вместе. Старинный обычай монголов зарывать жен покойников и рабов в качестве соумирающих и [у] манджуров хоронить вместе [с покойником] несколько свиней – [обычаи] подобного рода. На некоторых курганах попадаются плиты с изображением лиц. Подобные плиты ставятся зюнгарскими калмыками и теперь на могилах знатных людей. Но, кроме этих камней, существует в киргизской степи еще несколько памятников формы другого рода. Находят в киргизской степи развалины зданий, башен и проч., которые заставляют думать, что южная ее часть была населена когда-то оседло. Но, основываясь на современных обычаях киргизского народа, мы имеем повод думать, что и эти развалины – суть тоже посмертные монументы. Для того, чтобы представить этот предмет с надлежащею ясностью, мы скажем несколько слов о современных киргизских могилах или молах.

Киргизские могилы, обычай киргиз ставить по возможности богатые [памятники] подтверждает предположение, что это обычай общий всем кочевникам.

В Дикокаменной орде примером... Описание древностей озера Иссык-Куля и прочих сопредельных стран...

Судя по остаткам зданий, могил и насыпей, весь юго-восточный угол киргизской степи, начиная от Лепсы до Сыра, был населен когда-то, особенно течение речек Чу и Таласа, где всюду видны здания искусной работы, остатки водопроводов, надписи, иссеченные на скалах, курганы с изваяниями, в которых уже находили много разных вещей. Так как предмет настоящей статьи нашей есть озеро, то мы займемся исключительно древностями в пределах его. Дикие победители этих стран, влекомые духом разрушительности, обратили страну в голую и дикую степь. Только остатки древних городов и пепелища безмолвно свидетельствуют о древней населенности этой страны.

Западный край – Джунгария, нынешний Илийский округ, Семиречье и озеро Иссык-Куль, как прекрасные стойбища для кочевых народов, конечно, были любимыми кочевьями их с древнейших [времен]. По китайским историям, через эти места проходили, на сих местах утвердились и сильные орды. За 2200 лет до Р. X. с границ северо-западного Китая, с Долгой стены двинулись на запад юечжи и заняли эти места, вытеснив народ сэ. Вслед за тем являются усуни и, изгнав юечжей, основывают здесь свою орду. Усуни были народ сильный, владетели их имели в супружестве китайских принцесс. Семь столетий жили здесь усуни. В VI веке утвердились тут гаогюй и после дулцы. Китайская история сохранила нам много известий об этой стране и, конечно, известий достоверных, ибо со времени государя Ву-ди, при котором начались сношения с западными народами, Китай имел беспрестанные сношения с усунями, а при династии Танской китайские войска проникли до Или. Ван-фан-и разбил [западных тюрков] при реке Или, стал лагерем при реке Е-хэ и при Теплом море (Же-хай). Здесь были города Чигу – столица уйсунов, Тысяча ключей, Северная и Южная орды, Хынлос, Суйе-чен, Гун-юе и другие дулские города. Отыскивать их теперь нет возможности, ибо указания на места их сбивчивы. Чигу в 610 ли от Вын-су (Аксу) на северо-запад, от Тэмурту-Нора на северо-восток. Потом здесь были ойхоры. В период Чингисхана, конечно, через долину Или шел Чингис на Туркестан. Около [этого] года мы находим в Абульгази эти страны под именем Алатава в числе владений уйгурских ханов. По-видимому, разные поколения джи монголов кочевали на сих привольных местах. Разные вещи, находимые здесь: кольца с мусульманским именем Арслан, наконец, гробница Туглук-Тимур-хана, умершего здесь, доказывают, что в [XIV] веке он [район Алатау] принадлежал владетелю семи городов. Неизвестно, когда места эти заняли джунгары, вытеснив другие поколения, но как бы то ни было до XVI столетия они были на озере Иссык-Куль и занимали его вплоть до своего падения. Сколько здесь прошло народов, один только бог [ведает]. Конечно все движения кочевников из песчаной Монголии должны были проходить этим путем, где столько отличных пастбищ, воды. Сколько тысяч табунов паслись, может быть, на них еще прежде!

Народное богатство. Скотоводство. Единственный источник народного богатства всех кочевников есть, без сомнения, скот, разведение которого составляет его единственный и главный промысел. На благополучии скота основано его счастье.

Народные приветствия, сколько мы заметили, чрезвычайно как характеризуют нацию. Ленивый и флегматичный турок осведомляется – в кейфе ли вы? Турки славятся как лентяи. Персияне, которые славятся во всей Азии веселостью нрава и остроумием, предлагают фигуральный вопрос, в каком состоянии ваш благовонный мир? Срединный цветок или надворный Китай, где люди едят для того, чтобы жить, и живут для того, чтобы есть, по красе слов сих со временем выразился и в оригинальном привете: «Чели фани маю», – говорит узкоглазый сын Поднебесной империи, встретясь с вами во всякое время дня и ночи, т. е. – сыт ли ваш желудок? Не менее оригинально приветствие киргиза: «Здоров ли твой скот и семейство?»

Очень понятно, что скот как источник благополучия и счастья киргиза гораздо более значит для него, чем семейство. «Жена – в скоте, дети – в тебе», – говорит киргизская пословица. За скот можно купить жену и иметь детей. Мы нисколько не удивляемся понятию киргиз в этом отношении – оно в порядке вещей, если взять в соображение вседневную обстановку его жизни.

Предмет скотоводства в Дикокаменной орде составляет разведение лошадей, верблюдов, баранов и рогатого скота. Хотя скотоводство есть и общий промысел орды, но численность скота невелика в сравнении с киргиз[-кайсаками] Большой и Средней орды. Самый богатый дикокаменный манап не имеет лошадей более 3000, между тем, как у наших киргиз[-кайсаков] богачи считают табуны в 15 000 голов, а один богач айдабульского рода, Баян-Аульского округа Азнабай имел 25 000, Акмолинского округа бий Сапак – 18 000.

Верблюдов дикокаменные киргизы не держат, по неспособности их к горной езде, более 30, а во время кочевок все вьючат на лошадей. Число баранов у самых зажиточных туземцев не превышает 3000, только рогатый скот держат сравнительно в большом количестве и простирается его [число] от 50 до 100. Самые богатые роды в орде – это бугу, затем сарыбагыши, другие же имеют лошадей по стольку, сколько нужно им для езды и кумыса. Рогатый скот заменяет у киргиз отделения сол как лошадей для езды, так верблюдов для вьюка. Хороший вол, украшенный колокольцем и в богатом седле, заменяет памирским киргизам лучших бегунцов.

Лейтенант Вуд имел редкий случай видеть дикокаменную амазонку, гарцевавшую на рысистом быке, как Европа, похищенная Юпитером.

Лошади в этой орде малорослы, но очень способны к горной езде и довольно красивы. Верблюды попадаются как двугорбые, так и дромадеры. Бараны, хотя и одной курдючной породы, как и у кайсаков, но шерсть имеют более нежную и преобладающий цвет их белый. Калмыцкая порода овец, называемая туземцами, малиш, разводится у бугу, кочующих в соседстве с Китаем. Молодые барашки этой породы дают белую и тонкорунную мерлушку. Рогатый скот, хотя здоровый и сильный, но дает мало молока. Только монгольская порода як (кодас), разведенная также у бугу, имеет в отношении молока большое превосходство над коровой обыкновенной породы. Коз разводят в незначительном количестве. Падеж скота, несмотря на долгую, сравнительно с Илийской стороной зиму и на ее суровость, случается редко. Сибирской язвы (Fièvre corbanculeuse), от которой так много погибает скота в нашей степи, нет; только другая болезнь на рогатый скот, называемая здесь сапр, производит ужасное опустошение. Если причина язвы есть, как предполагают киргизы, сухое лето и сухая трава, то скот дикокаменной орды, находясь постоянно на горах под прохладою снежных белков, защищается от действия и развития язвы самою природою.

Определить, хотя бы приблизительно, численность скота при недоверчивости и дикости орды нет никакой возможности. На вопросы же в подобном роде отвечают уклончиво и ложно, представляя вам итоги диаметрально противоположные с истиной. Но кайсаки, бывшие долго в плену у бугинцев, примерно показали: лошадей до 100 000, верблюдов до 10 000, коров до 50 000, баранов до 500 000.

Любимый корм киргизских лошадей составляет кипец (stina), у киргиз[-кайсаков] – бетеге и колючая трава ибелек, которая созревает только в сентябре месяце и потому составляет осенний подножный корм. Лошади в эти два месяца находят много этой травы и чрезвычайно как жиреют. Кипец растет по подошвам гор и около озера. «Человек без мяса не обойдется, лошадь – без кипца», – говорит киргизская пословица. Верблюды питаются здесь листьями облепихи, которая растет во множестве около озера. Кокпек, корм верблюдов, и юсан (полынь), любимый баранами, здесь не растут, но, несмотря на это от зимы, которая бывает, впрочем, не очень продолжительна, бараны выходят в теле, питаясь стручковой травой, называемой четр, и листьями.

Других промыслов, как-то звероловства, рыболовства, дикокаменные киргизы вовсе не знают. Охота за дикими баранами, козами, сернами составляет только забаву. Единственное поощрение к звероловству составляет ценность молодых, с кровью, рогов оленя в Китае как медицинская специфика, под названием лужун. В Кульдже за хороший спелый рог платят целую ямбу (слиток серебра, ценою от 300 до 500 рублей серебром) и рысьих шкур, которые берут сарты, среднеазийцы за 5 баранов. С некоторого времени в горах начали ставить ловушки и капканы на куниц, мех которых очень выгодно меняют торговцам-татарам. Но все это в самом незначительном количестве.

Рыбы в озере Иссык-Куль много, но жители ловлею ее не занимаются, рыболовных снастей не имеют, только в виде потехи саблями рубят рыб и колят копьями, разумеется, выбирая для того мелкое устье реки или залив. Богатые манапы в прошлые времена, как говорят старики, для обнаружения своего богатства в год раз бросали в озеро шелковые неводы, но это, как я сказал, делалось из одного тщеславия. В настоящее время даже снастей из верблюжьей шерсти, как у наших киргиз, [они] не имеют.

Только земледелие составляет общенародное занятие. Каждый киргиз сеет хлеб и – относительно потребности номада в этом продукте – в большом количестве. Почва земли вполне благоприятствует этому занятию: кап зерна пшеницы дает 10 капов урожаю. Ежегодно засевают все киргизы рода бугу до 15 000 капов. Сеют они по преимуществу пшеницу, ячмень и просо. Нечего говорить, [что] все это ограничивается собственным употреблением хозяина. Из проса выгоняют бузу, а из бузы – водку, которую пьют они в ужасном количестве.

Южная долина по реке Аксу до урочища Барскаун и до реки Тычкан занята пашнями; на всех речках устроены у них водяные мельницы. Буранбай, манап бугу, устроил было фруктовый сад, в котором были посажены: виноград, абрикосы, яблони, персики, груши и другие фрукты; завел было он и огород, но все это погибло в междоусобной баранте с сарыбагышами. Способ орошения полей здесь такой же, как и в Западном Китае и Кокане, – посредством ирригации. Вот все промышленные занятия дикокаменных киргиз.

Из произведений народных рук славится в этой орде выделка войлоков, знаменитых своею прочностью. Для домашнего употребления женщины валяют из козьего пуха белые колпаки и бурки, называемые кебенек.

Мена и торговля. Торговля и мена производится дикокаменными киргизами в их аулах. Ни в Кульджу, ни в Кашгар, ни в Ташкент лошадей на мены у дикокаменных киргиз не гоняют, хотя кочуют [они] чрезвычайно близко к лучшим торговым пунктам Средней Азии – Кашгару, Ушу, Кокану и Ташкенту. Торговые караваны из России, Кашгара и Средней Азии приезжают в Орду на лето или зиму. Из Кашгара привозятся разные прочные бумажные материи, преимущественно употребляемые туземцами, как-то: халаты из бумажной полосатой материи, называемой тимпи, разных сортов, халаты из бумажного армяку желтого, коричневого и черного цвета на вате и полосатую, вроде парчи, бумажную материю, называемую машура. Привозят также во множестве белую дабу разных сортов, выбойку и китайку разных доброт. Все эти товары с большою выгодою вымениваются на баранов. Лучший халат из яркенского тимпи, из бумажного армяка продается здесь на 4 барана. Дабу продают на барана – в дороговизну конец хорошей дабы в 12 аршин на рубаху и в дешевизну два конца (24 аршина), считая на две рубахи. Баран же в Кашгаре стоит от 5 до 10 тенга, вообще средняя цена барану 8 тенег. При покупке же в самом Кашгаре дабы в 12 аршин стоит 1 тенга; продавая же два конца его за барана, они имеют на 6 тенга проценту. Проценты эти чудовищны: два халата из лучшего тимпи покупаются в Яркенде за 1 тилля (золотая монета, имеет в себе 20 тенга); выменивая на халат по 4 барана, они имеют процента на 44 тянга. На самый худой конец, при большом несчастии, считая барана в 5–7 тянга, процент равняется 27 тянга и за халат всюду имеют 20 тилля. Случаи же такого понижения цены на баранов бывают очень редки.

Даба употребляется дикокаменными киргизами обоего пола от владетелей до черного народа, и только кашгарские халаты носятся их мужчинами. Надо сказать, что здесь кашгарские товары решительно предпочитаются русским товарам, которые привозятся самых худших качеств и низких сортов. Русские татары привозят сюда низкие сорта красного сукна, верверету, нанки, саржи, ситцу и миткаля низшей доброты, соображаясь с их вкусом. Железные и чугунные вещи и котлы, привозимые ими, имеют большую ценность. Все привозимое выменивают они на баранов, быков, на кожу и на разные меха. Сукно, стоящее в Ирбитской ярмарке 1 р. аршин, они выменивают на 2 барана; на барана, который принимается за единицу, дают 4 аршина верверету, 10 аршин нанки, 10 аршин саржи, 8 аршин ситцу и миткаля, которые в Ирбитской покупаются в 6 коп. Миткаль покупается охотно женщинами, которые не носят ничего, кроме белого. При продаже этих материй торговцы в виде поощрения прибавляют один аршин сверх условной мены. Такие подарки называются здесь сернкана. Особенно с охотой и с выгодой продавцу покупаются дикокаменными киргизами красная кожа, котлы и другие чугунные вещи. Лучший сорт красного товара идет здесь на 6 баранов, средний – на 5 баранов, а низший – на 4 барана. За большие котлы платится баранами по числу четвертей окружности без трех; так, за котел, в окружности имеющий 11 четвертей, платят 8 баранов. Топор стоит молодого барана, чугунный кувшин также токту (барашка), очаг для котла – барана.

Кочевка иссык-кульских киргизов. Рисунок карандашом 1856

При мене в долг на баранов бывают условия. Если торговец осенью отдает что-нибудь на барашка, то барашек получается им весною бараном. 12 бараньих кож считают за одного барана. Лисий мех берут за барана, куницу – за два барана; два козленка (серкечь) равняются одному барану, а 6 баранов вымениваются на быка. Татары эти приезжают из Семипалатинска и Петропавловска в Орду на зиму и летом сбирают все с ростом, т. е. как сказано выше, барашков – баранами, козлят – козлами. В торговле баран принимается за 1 р. сер., барашек за 50 коп. сер. Таким образом, баран с барашком на их меновом языке соответствует 1 р. 50 к. Как кашгарские торговцы, так наши татары, снабжая дикокаменных киргизов необходимыми в домашнем употреблении вещами и платьем, имеют при настоящем отчуждении самого народа от торговли большую выгоду. Сами же дикокаменные киргизы решительно никакой торговли не предпринимают и даже для сбыта в Китай оленьих рогов употребляют тех же татар-торговцев. Среднеазийские шелковые материи здесь совершенно не покупаются, кроме нескольких манаповых жен, и здесь лучший сорт их друя стоит, как и в Средней орде, 4 барана. В Бухаре, Кокане и Кашгаре за вывоз зекату платится с 40 штук одна.

Степень зажиточности ...

Промышленность. Дикокаменные киргизы по отдаленности и неприступности своих кочевок до сих пор сохраняют тот беззаботный пастушеский быт, какой имели, может быть, за несколько сот лет.

Начатки промышленности и торговли находятся здесь в самых ничтожных проявлениях. Нельзя сказать, чтобы народ этот был достаточно [зажиточным], напротив, много в нем, даже очень много бедняков (парии). Но нужда – вещий двигатель промышленности и торговли, заставляет изыскивать средство трудом.

Потребности у киргиза самые простые. Ему нужно иметь 10 баранов и несколько лошадей, чтобы быть сытым, [получать] кумыз и сыр; одной рубахи и халата, которые сделает жена, достаточно ему на целый год. Самые их владельцы, манапы, тоже не требовательны и довольствуются почти тем же, чем и простой черный бухара (простолюдин). Все потребности их заключаются в скоте. Из него они извлекают нужное для жизни: мясо, сало, кожи, пищу, одежду (армячину), замшу на шаровары, кошму и. Приезжие из Кашгара и России торговцы снабжают их одеждой, нужными материями, и по ограниченности [потребностей], малочисленности и отсутствием требований торговля эта, или правильно мена, ограничивается самым ничтожным количеством и суммой, хотя и не без барыша. Сами же туземцы еще не имеют понятия о выгодном сбыте своих баранов и проч., и вся их промышленность заключается в хлебопашестве и мене.

По сему при настоящем порядке дел, при господстве невежества жителей едва ли может быть развитие здесь какой бы ни было промышленности. Когда прекратится баранта и хищничество низов смягчится влиянием лучшего просвещения и когда народ познает цену удобства и комфорта, тогда только, может быть, торговля примет другой оборот и множество рабочих рук, которые теперь не занимаются ничем, кроме баранты, станут изыскивать другое средство к существованию. Впрочем, и теперь некоторые начинают наниматься в вожаки к караванам, идущим в Кашгар и Кокан.

Образ жизни: кочевка. Дикокаменная орда, как народ кочевой, живет в войлочных шатрах наподобие калмыцких и как у кайсаков, с тою только разницею, что сфероидальный верх юрты гораздо ниже калмыцких, и, вообще, вся юрта имеет более нарядный щеголеватый вид. Весь верх юрты с внутренней стороны вышит арабесками из разноцветных фигур из войлока же; ленты, служащие поддержкой юрты, отличаются яркостью цветов и искусным расположением фигур. Внутренность же их жилища, в контраст с нарядностью внешнею, удивительно бедна: ни постели с шитым покровом, ни сундуков, покрытых коврами, ничего в подобном роде, как в юртах наших киргиз, в них не встретите. У самого богатого манапа их, Буранбая, в юрте было совершенно пусто, около стены шатра валялась куча войлоку, выбойчатых простых бухарских одеял и на них, как бы на показ, были брошены покрытые китайкой подушки. Деревянные ковши, бурдуки с вином, деревянные местной работы чашки, котлы лежали повсюду в живописно-беспорядочном виде. Хозяйка дома, почтенная аяч (дикокаменная женщина), восседала на бараньей шкуре. Спартанская жизнь и пустота юрты составляют, как говорили сами киргизы, их древний обычай.

Дикокаменные киргизы, как все номады, сообразуясь с кормом скота, все лето кочуют из одного места на другое, перекочевка эта делается так же, как у киргиз[-кайсаков]: навьючивают все на верблюдов и делают привалы верст в 25, называемые обыкновенно «коч», и в 15 [верст], называемые «козу-коч».

Кочевка есть для киргиз большой праздник: женщины одеваются во все лучшее и весь «коч» идут около своих верблюдов, распевая песни и прельщая дикокаменную молодежь. Разница в характере кочевания Дикокаменной орды с нашими киргизами состоит в том, что у нас много двухколесных арб, которые своим оглушительным концертом производят неприятное для слуха впечатление, – здесь их не знают. Бедные томаяк (вроде киргизских байгушей), за неимением верблюдов для вьюка и коней для езды, употребляют для этих нужд волов. В домашней жизни дикокаменные киргизы живут скромно и никакой претензии на комфорт не имеют: войлок заменяет ему постель и подушки. Богатый манап отличается от черного [народа] только тем, что каждый день ест барана и в неделю раз гонит кумысную водку, и напивается ею, что называется до чертей.

Одежда. Одеваются они очень бедно, от богатого манапа до его раба все носят бумажные на вате кашгарские халаты, вместо рубахи имеют белый халат из дабы, который носят аяч с таким постоянством, что только ветхость заставляет шить новый. Вообще более одной рубахи никто не имеет, это – обычай. Презрение к роскоши в орде этой доходит до печального цинизма – носить хорошее платье, быть в чистоте, значит сделаться предметом всеобщей насмешки и получить позорное название бабы. Женщины, впрочем, одеваются довольно чисто: белый цвет есть их принадлежность. Начиная от головных платков до рубашки, заменяющей им и платье, – все делают из белой дабы. Обычай этот предохраняет прекрасный пол дикокаменной орды от той превыспренности и нечистоты, в какой погрязают их достойные супруги.

Вооружение. Дикокаменная орда, несмотря на постоянные войны между и вне, в вооружении очень бедна, даже беднее киргиз[-кайсаков]. Длинные, как у киргиз[-кайсаков], копья, украшенные вместо флюгера кистью из конских волос, составляют их любимое и общеупотребительное оружие; айбалта (топорик) на длинной палке – тоже в большом употреблении. Сабли и ружья считаются за редкость. Только после убиения Кенесары у многих манапов в юртах в виде дорогого украшения стали являться турки (фитильное киргиз-кайсацкое ружье).

Пища [...] Относительно таланта многоедания дикокаменные киргизы не уступают, кажется, ни одному народу. Огромные горы жирных мясных кусков целого барана торчат перед каждым на тарелках, как Талгарский пик, высшая точка Алатауских гор. Истинно гомерическую сцену представляет киргизский обед. Огромные 2-х фунтовые куски конского жира, бараньего мяса беспрестанно отправляются в рот и вскоре вся ужасная груда уничтожается. С быстротою уничтожив до 4-х фунтов мяса, киргиз принимается за кумыс и выпивает соразмерное количество этого напитка. Кочевой народ по преимуществу плотоядный: смотреть на процесс резания скота – как ловкий резак с неподражаемым искусством и с изумительной быстротой обдирает шкуру, делит на известные части и очищает – есть величайшее удовольствие. Для возбуждения аппетита, обреченную на смерть скотину представляют на показ гостям, говоря так:

Огромный курдюк образцового барана и округленный окорок лошади исторгает всеобщее удивление и еще более забирает охотников до еды.

Конина и баранина составляют их любимую пищу. [...]

При подаче блюд у всех азиатцев голова принадлежит почетному, а у них напротив: крестец и таз есть принадлежность почетного кунака, а голова – ничтожного. [...]

Разделение на сословия: манапы и их значение.

Дикокаменный киргиз. Рис Ш. Уалиханова цвет. карандашом. 1856

Народ, как на сословия, разделяется на две касты: владетелей (манапов) и простого народа (кара-бухары). Манапы, как прямые потомки древнейшего родоначальника орды, имели первоначально патриархальное право отца семейства, но постепенно с течением времени власть эта увеличивалась и обратилась, в конце [концов], в деспотические отношения владетеля и рабов. Власть их в настоящее время в роде не ограничена: он полный господин черного народа, может их продавать и убивать. В этом отношении они представляют резкую противоположность с [киргиз-кайсацкими] султанами, которые, по историческим воспоминаниям народа, хотя и имели первоначальные юридические права владетелей, но были всегда ограничены советом старейшин, представителей черного народа. Право равенства у дикокаменных киргиз имело противоположный результат – рабство. Стало быть, и название черных (в смысле равных, свободных), которым так гордится Дикокаменная орда, есть только несоблюдаемая форма, предание. Все тяжкие, по понятиям киргиз, преступления, как-то: убийство манапа, увоз девки, растление, третичное воровство, наказываются смертной казнью. Урман, манап сарыбагышей, имел на реке Каскелене виселицу, на которой ежегодно висел вор для внушения вящего страха.

Мы уже сказали, что неограниченная, почти деспотическая власть манапов есть уже последующее введение и в некотором смысле злоупотребление властью отца семейства, бия, как назывались манапы прежде. Первые манапы (по объяснению туземцев, сильный, недоступный деспот) явились недавно и то впервые у сарыбагышей. Бий сарыбагышей по имени Манап был первый тиран. Манапство понравилось биям другим родов и теперь манап есть нарицательное имя родоначальника каждого поколения орды. При всем том, в роде бугу народ имеет больше значения, и сам Буранбай говорил мне, что у них в строгом смысле нет манапов.

Положительных доходов с народа манапы не имеют, кроме так называемого кормового сбора и то получается ими в виде добровольной помощи. Уважение простого народа к манапам безгранично <хотя основано на страхе>: никто не может мимо юрты родоначальника ехать на лошади и в присутствии манапа свободные выражения не терпятся, даже в шуточном тоне. Особенно был знаменит своим манапством Урман, родоначальник сарыбагышей, умерший в 1855 году, и сын его Умбет Али, наследовавший его власть в роде. Последний расстрелял любимую жену за то, что она заставила его повторить какое-то приказание два раза.

Мрачность характера и недоступность доставляют манапам большую знаменательность. Жестокость называют они великодушием и ставят как первую добродетель всякого управителя.

Родоподразделение. Дикокаменные киргизы сами себя называют просто «киргиз» или кара-киргиз. Кара – значит буквально черный и в тоже время имеет переносное значение – простолюдина.

Эпитет дикокаменных, закаменных и каменных дан им русскими для отличия от киргиз-кайсаков. Китайцы и калмыки, неизвестно почему, называют их бурутами и разделяют на восточных и западных. Черными [же] они называются потому, что не имеют и не имели представителей белой, чингизовой кости, а управляются своими манапами, власть которых, по генеалогическим воспоминаниям народа, основана на патриархальном праве старейшины, представителя старшей линии в роде.

Старейшина и его родичи происходят от одного родоначальника и потому составляют одно сословие – черных, простого народа (demos).

Калмыки и киргиз[-кайсаки] по происхождению разделяются на белую и черную кость. У калмыков и киргизов владетели (белая кость) и народ (черная кость) по происхождению принадлежат к двум различным началам. К белой кости принадлежат нойоны и зайсаны (у калмыков) и султаны – потомки Чингис-хана (у киргизов); по мнению народа, [они] происходят от солнечного света и, следовательно, благодаря их абсолютной сверхъестественности, божественном происхождении, пользуются властью и уважением.

[У киргизов] народ и бии, родовые их старейшины, как происходящие от смертного человека, составляют черную кость – простой народ.

Все кочевые народы тюркского корня имели и имеют форму подчинения [с] более патриархальным началом, между тем, как народы монгольские, или орды, бывшие в покровительстве монголов, в составе своем заключают два последних элемента – [белую и черную кость].

Степень народонаселения орды по разъединенности родов, отдаленности мест кочевок и трудности взаимных сообщений определить, даже приблизительно, трудно, но, по соображению почетных старейшин, численность всех родов орды, считая и тех, которые кочуют по верховьям Аму, около озера Саркола (Сары- Куль), не должна превосходить Среднюю киргизскую орду.

Сартай — киргизский манап из рода сарыбагыш. Рис. Ш. Уалиханова. 1856 г

Черные киргизы разделяются на два главные отдела, или крыла: «он кол» – правое и «сол кол» – левое. Каждое крыло составляется из нескольких родов, которые заключают в себе тоже несколько подотделений, эти отделения уже тоже разделяются на аулы, или, как называют туземцы, «аилы». Все главные роды имеют свои отличительные знаки, называемые «тамга», и свой воинский оклик «уран». Число дикокаменных родов бесчисленное, и сами киргизы не знают названий большей части их. Роды левого крыла, кочующие в недоступных долинах болорских, на высоком Памире и верховьях Аму- и Сыр-Дарьи, не имеют никакого сообщения со своими северо-восточными родовичами, друг о друге знают только понаслышке и имеют самые темные и сбивчивые понятия. А потому сведения наши о поколениях левого крыла будут чрезвычайно кратки, как и о некоторых родах правой руки, кочующих за Тиан-Шаном, около китайских городов Кашгара и Аксу, и рекою Нарыном, около Кокана, Андижана, Маргеляна и других городов по верхнему Сыру.

Родоподразделение же близких к нам родов бугу и сарыбагышей (кочующих на Иссык-Куле), солту и саяков (кочующих между Чу и Нарыном) заимствовано нами от почетных представителей этих колен и будет передано с большою подробностью.

Происхождение и название родов народные предания объясняют именами своих предков, а потому система родового подразделения тесно связана с генеалогией родоначальников орды.

Киргизбай (см. предания), первый родоначальник народа, давший ему свое имя, имел только одного сына Ак-уула (белого мальчика). У Ак-уула, по одному преданию, было два сына – Абл (Авел) и Кабил (Каин), а по-другому – Абл и Кабил происходили не непосредственно, но в известном колене от Ак-уула. Потомство Абла составляет правое крыло, а Кабила – левое.

Тагай, внук Абла, имел от старшей жены 3-х сыновей: Богоарстана, Койлана и Килджира, и от второй жены-иностранки одного – Карачору. От первого сына произошли солты, второй был родоначальником джадигеров, от двух сыновей третьего (Килджира) – Уразбакты и Даулеса – произошли бугу и сарыбагыши и от последнего, Карачоры, – саяки.

К фамилии Тагая относит предание еще двух родоначальников, им усыновленных, его племянника, который стал отцом колена монолдар, и одного раба, родоначальника поколения черикчей.

Чер, по объяснению дикокаменных киргиз, есть название какой-то болезни желудка. Родоначальник черикчи, по свидетельству преданий, был одержим этим недугом.

Эти семь родов, происходящие от детей Тагая или от лиц, усыновленных им, называются общим именем он кол – правого крыла, а дети Кабыла – сол, левого. Впоследствии к семи первоначальным родам он [правого крыла] присоединились в качестве главных родов еще несколько поколений, каковы: багыши, родственные саякам, адигене, тыгай и род базис.

Название второстепенных родов и отделений также происходят от имени сильных родоначальников, но подотделения, на которые разветвляются главные роды более близких нам эпох, подвергаются иногда изменениям.

Независимо от общего родового деления существуют еще в некоторых родах, кроме бугу, частные подотделения, происхождение которых неизвестно. В этом смысле киргизы в роде сарыбагыш делятся на нижеследующие отделения: асык, осяк, монолдар, абла, ишим, чертике, мундуз, таздар, колмакы, джетиген, долес, кытай, кипчак и другие. В ведении каждого манапа у исенгулов, черикчи и атеке есть эти роды. В роде султу мы встречаем тот [же] порядок. Судя по некоторым названиям, каковы – кытай, кипчак, мундуз – мы имеем повод думать, что фамильное имя семейств указывает на более древнее родовое их происхождение. Так кипчаки могли происходить от рода кипчак, мундузы от мундузцев и т. д. Словом – это семейные наименования общин, из которых составлялся род.

Обратимся к описанию главных родов и укажем на их кочевые места. Собственно, в так называемой земле дикокаменных киргизов, на озере Иссык-Куль, кочуют три рода – бугу, сарыбагыш и саяк. Остальные же роды кочуют в землях Кокана, Китая и в горах Мустаг и Белурдаг до пределов Бадахшана. Род солту кочует по реке Таласу, в землях наместничества ташкентского, и платит хану кокандскому зякет (дань). Весь отдел сол кочует по реке Нарыну, [затем] по рекам Салару и Чирчику, впадающим в Сыр-Дарью, и разбросан в малочисленных аулах по долинам Болора, далее до пределов Бадахшана. Часть саяков и бугу также заходит в пределы Кокана на Нарын и в страну Джусагол. Чонбагыши, джадигеры и черикчи кочуют в китайских пределах около Кашгара и Турфана, в урочище Атбаши-Арпа.

Роды эти по месту их кочевок нельзя считать независимыми, тем более, что солту совершенно обложены всеми податями от Кокана и исполняют там военную службу, а некоторые манапы рода багыш приняты в китайский чин и находятся в пределах пограничных караулов империи. Только сарыбагыши и бугу, равно подчиняясь наружно Китаю и Кокану, имели некоторую независимость.

С 1855 года род бугу считается в нашем подданстве, и старший манап их Буранбай имеет чин подполковника нашей службы. Сарыбагыши с 1851 г. находятся в постоянных сношениях с русским правительством, и многие из их манапов награждены от нас медалями и халатами.

[Поколения правого крыла – он кол]. <Перечень второстепенных родов, подотделений и отделений, на которые разветвляется> каждый главный род, занял бы много времени и затруднил бы читателя множеством собственных имен. Здесь пересмотрим подразделение главных и соседственных с нашею Большой киргизскою ордою поколении правого крыла: он кол.

I. Род солты разделяется на четыре поколения: конту, булекбай, толкан и учбагыш [...]. Численностью солты превосходят как сарыбагышей, так и бугу, в нем считается до 20 000 юрт, хотя подымную дань Кокану платят за 1500 юрт. Солты летние и зимние кочевки имеют по рекам, впадающим в Чу, и по притокам реки Таласа. Средоточие зимовок и пашней булекбаевцев и толканов находится около кокандского коргана Пишпека, по рекам Карабалты, Сокулук, Кзылбельдеу, Аламедын и Аларча. Солты признают власть кокандского хана, платят ему зякет и обязаны по первому требованию его поднять оружие.

Тамга Ай

Тамга их называется ай (луна) и имеет вид луны в ущербе, уран их – каратал.

II. Род бугу есть самый богатый из всех дикокаменных родов. В нем считается до 10 000 кибиток. Он состоит из трех главных поколений; алсеит, тенемсеит и арык. В свою очередь алсеит разделяется на пять отделений: баур, белек, кедек, бапа и джелден; тенемсеит – на три: мортык, кабеле и шилтак, и арык – на два: сары и кучук. Белеки предпочтительны перед другими родами, которые считаются самым сильным родом, и власть над всеми родами находится у манапа из этого поколения. Буранбай Бирназаров, потомок родоначальника Тагая в 9 колене и внук Алдаша, управляет бугинцами отделения алсеит. Зимние кочевья род бугу имеет на южной долине озера Иссык-Куль, называемой Терскей. Река Зауке есть средоточие их хлебопашества и постоянное зимнее стойбище манапа Буранбая. На этой реке был поставлен им курган (городок со стеной) и разведен виноград. Во время кровавой распри с сарыбагышами в прошедшем году все [это] было уничтожено. На летнее кочевье бугинцы уходят в тенистую долину Каркара и за Текес, лежащий в черте китайских караулов, на южный склон Музарта и Тиан-Шана, который известен у них под именем летней кочевки Сарыяз.

Тамга Джагалбай

Род тенемсеит кочует постоянно на китайской и на коканской стороне и редко зимует на озере. Тамга у буту имеет такую форму и называется джагалбай. Уран их джангораз.

Бугу значит олень. О происхождении этого названия в народе существует замечательный миф. Карамурза и Асан, (см. выше) охотясь за оленями на горах Аламышик, увидели в стаде маралов прекрасную девочку и мальчика с оленьими рогами. Они убили мальчика, схватили девочку, которая с воплем бросилась на труп брата и долго неутешно плакала. Предание гласит, что вследствие проклятия рогатой девы Асан и Карамурза не имели потомства.

Родоначальник Мурзакул, которому представили чудесную деву, отдал ее в замужество за своего внука Яманкула. По свидетельству потомства, эта родоначальница была женщина не простая (в смысле сверхъестественном) и прославилась своей необыкновенной мудростью под именем Муюзбайбче (рогатой матери). Говорят, что впоследствии она лишилась необыкновенного украшения своего черепа и, омывая голову водой, приказала служанке выливать воду в места, где не ходит человек. Служанка, исполнявшая эту миссию, из любопытства, [а] может быть, не находя соответственного прикрытого места, решилась выпить заветную воду и от этого зачала сына и [дала] имя ему – Джелден (от ветра).

Дикокаменные киргизы свято чтят память этой рогатой матроны и до сих пор в горестных случаях своей жизни приносят ее памяти жертвы рода с мольбами.

Она считается покровительницей озера Иссык-Куля и, по мнению народа, дух ее витает над Иссыккульской долиной.

III. Сарыбагыши второй по численности [род] после бугу, считает слишком 10 000 юрт. Род этот славится своим мужеством [и] самовластием манапов. Сарыбагыши состоят из 4-х родов: исенгул (булат), черикчи (темир), надырбек и атеке (тнай). Первые три рода известны под собственным именем трех сыновей Учки (Учкенын уч-уул). Все пресловутые батыри, славные в памяти народа, были из этого рода. Зимнее кочевье его начинается от реки Курметы вниз по северной долине Кунгей до западного конца озера, до урочища Кутымалды. На лето сарыбагыши уходят в горы к верховьям рек Каскелена.

Тамга Сарыбагашей

Курты или на р. Чу. Тамга и уран сарыбагышей одинаковы с бугу, только для отличия делается менее.

IV. Род саяк в 13 [тысяч] кибиток, состоит из четырех главных поколений: курман-ходжа, кулчугач, сикмамбет и каба. Поколение это кочует на юг от Иссык-Куля на озере Сонколе (в верховьях Таласа), по рекам Нарыну, Кошкората и Джусаголу. В конце прошлого столетия саяки славились во всей орде богатством, многолюдством, воинственным духом своих манапов, но теперь бедны. У саяков каждый род имеет свою тамгу, и древний оклик уран заменен везде именами батыров, живших [в] прошлом столетии, каковы Тайлак, Садыр.

V. Роды черикчи и VI – чонбагыши имеют постоянные свои кочевья [в] Восточном Туркестане около городов Аксу и Уш-Турфана, на южном склоне Тянь-Шанского хребта, который, по своей летней прохладе и по обильному корму для скота, считается лучшим летним кочевьем под названием долины Сарыяз.

Главное стойбище черикчей и пашни находятся в урочище Атбаши-Арпа. Черикчи и чонбагыши считаются самыми бедными и малочисленными поколениями Черной орды. В чонбагышах полагают не более 500 юрт, а черикчей до 1000 [...]

Роды: VII – багыши, VIII – монолдор, [IX] – адгене, [X] – тогай и [XI] – базис имеют кочевья свои вместе с поколениями сол в верховьях Сыра и в пределах Коканского ханства и по обычаям и языку своему с ним сходствуют.

II. Сол кол – левое крыло. Из поколений, составляющих левое крыло, более известны 4 главные рода.

I – сару, II – кутче, III – мундуз и IV – кытай. Большая часть родов Дикокаменной орды правого крыла и отдел сол [левого крыла] кочуют в горах, окружающих кокан, Анджан, Наманган, Маргелан и другие города Коканского ханства.

Названия поколений отдела сол, кочующих в пределах Кокана: 1) боре – в Уше, 2) мундуз (многочисленный род) – в Азрет-Аюбе (на восток от Кокана), 3) кесек – в Ауширате и в Маргелане, 4) бöру – в Наукате и в Учкурте (на восток от Маргелана), 5) кыдырчи, 6) тиит – на север от Учкурта, 7) туяляс – в Шахрхане (между Анджаном и Маргеланом), 8) бустан – там же, 9) ардай – в Лёхшате (между Тахт-Сулейманом и Анджаном), 10) муняк – в Таш-Ате, 11) багыш – в Булакбаши (речка, впадающая в Шахрхан выше Таш-Аты), 12) чонбагыш – на Ханарыке, 13) канглы – в Асяке (между Маргеланом и Анджаном), 14) тарычи и 15) буйдайчи – в Сузаке [на юго-западе Джалал-Абада].

Вышепоименованные поколения от постоянно близких сношений с оседлым населением Кокана, необходимо подчиняясь влиянию узбеков, совершенно потеряли национальный характер и в нраве и в языке совершенно сходствуют с джагайскими турками.

Все они занимаются хлебопашеством, многие имеют сады и огороды и большею частью стоят аулами, нередко поблизости городов.

Эти роды, в случае опасности от коканских войск, поддерживают этот независимый дух. Во всех беспорядках и потрясениях в Кокане они принимают деятельное участие, чтобы грабить тех и других. Претенденты на Китайский Туркестан, ходжи, всегда находят в них ревностных союзников, и при вторжении Джангир-ходжи [в] 1837 г. большую часть воинов его армии составляли киргизы.

Другая же часть родов левого крыла имеет свою кочевку в Болорских горах, от Кашгара до пределов Гиссара и Бадахшана. Поколение найман кочует около Кашгара, роды кипчак и кытай имеют стойбища свои на памирской долине, около озера Саркол, и распространяются кочевьями до окрестностей Гиссара.

Местные условия страны сообщили этим родам замечательную своеобразность. Лейтенант Вуд (Wood), бывший в верховьях Аму, видел этих киргиз и сообщает нам в небольшом очерке несколько данных о быте этих горцев. Уран общий для всего отдела кён.

История орды

Исторические предания дикокаменных киргиз. Дикокаменные киргизы, как и все кочевые племена Средней Азии, сохраняют в виде семейных воспоминаний множество исторических преданий, легенд и поэтических сказаний, как о своих первых родоначальниках. История народов кочевых и вообще народов, не имеющих письменности, заключается [прежде всего] в их полубаснословных преданиях, нежели на фактах. Все кочевые племена имеют обыкновение сохранять в поэтической форме предания о деяниях своих героев и о важных происшествиях [в] народе и передавать их в виде домашних воспоминаний позднейшему потомству. Почетное сословие рапсодов [– главный носитель этих преданий].

Мальчик — сын манапа Алчи из рода сарыбагыш. Рис. Ш. Уалиханова. 1856 г.

Самое древнее и замечательное предание дикокаменных киргиз, нет сомнения, есть предание о своем происхождении. Родоначальником, отцом своим, они единогласно считают красную собаку, но обстоятельства такого необычайного явления они объясняют разно. Вообще же [эти] объяснения по духу своему происхождения позднейшего и произошли под влиянием мусульманства. Сделавшись правоверными, они составили несколько хитрых толкований, объясняющих или несколько отвращающих прямое участие красной собаки в их происхождении.

Вот обстоятельства собственно первоначального предания: дочь какого-то хана имела обыкновение в сопутствии 40 девиц-прислужниц делать дальние прогулки. Однажды, возвратившись домой после обычной прогулки, царевна, к великому своему удивлению и страху, видит одни только остатки своего аула – все было разбито неприятелем. На месте аула они нашли одно живое существо – красную собаку. Обязанность красной собаки при сорока родоначальницах Дикокаменной орды довольно темна, но как бы ни было и от каких причин ни было, царевна, за ней ее 40 прислужниц сделались матерьми, имея в товариществе один только мужской соблазн – красную собаку. Потомство 40 девиц, кырк кыз, начало называться по числу своих матрон народом киргиз. Это, как я уже заметил, собственно неизмененное предание. Вот комментарии.

Первое. Одни говорят, что в комплекте 40 девиц состоял в качестве девицы молодой человек, любимец царевны, одетый, разумеется, в женскую одежду. Он был самый близкий телохранитель и исполнял обязанность щекотателя пяток и других раздражительных частей царского тела. На востоке особы знатные, привыкшие к неге, любят на сон грядущий операцию ломания суставов, щекотания и других приятных ощущений, производимых в болях. Все это делается для изнеможения, дабы лучше спать.

Вот другое более сложное и более хитрое объяснение, происшедшее очень недавно, и, конечно, не без участия грамотных мулл: жил был один дервиш дивана по имени Мансур и была у него сестра по имени Халаль, чистая. Как брат, так и сестра, влюбленные в величие бога, проводили дни свои в уединении, в посте и молитве. Сестра его имела более святости и ночи проводила в душеспасательной беседе с ангелами, подкрепляя свое слабое тело и душу для дел благих райским нектаром. Соседи, заметив ночное исчезновение восторженной Халаль, вывели, как и бывает всегда при подобном поведении обольщенных девиц, непохвальное заключение. Скоро толки дошли до слуха брата. Хотя он и не верил толкам, но, повинуясь мудрым словам корана: «осторожность не мешает», начал следить и застал сестру свою в обществе небожителей, попивавшую райский нектар. Ангелы предложили ему, как брату их собеседницы, чашу райского напитка. Халаль, зная чрезвычайно восторженную натуру своего брата и боясь, чтобы, выпивши райскую воду, он не дошел до самой высшей степени апогея, восторга – до безумия, до божеского забытая, противилась. Но брат испил и сделался тем, что предугадала сестра. Мансур, забыв людей, забыв себя, взял посох странствователя, надел лебяжью шкуру на голову (неприменная принадлежность факиров), с именем Аллаха в устах отправился, куда глядят глаза. Много земель, много городов прошел Мансур, много видел он народов, много прошло лет, когда он явился в город Анджан (в Кокане). В городе была моровая язва, был голод. Увидевши Мансура, они [жители города] схватили его, как колдуна, как виновника всех несчастий своей земли и убили. Воля всемогущего исполнилась! Мансур, умирая, сделал одно только завещание; он обратился к другу своему Ташче-паршивцу и сказал ему: «Человек должен сделать для мира, потомства что-нибудь, это его непременная обязанность. При жизни я не сделал ничего. Возьми мое тело, сожги и брось в озеро, а там да свершится его тагдыр (предопределение)». Ташча исполнил. Озеро взволновалось, запенилось... все утихло. Только на берегу озера осталась выброшенная волнами пена в виде белого большого шатра. Дочь хана гуляла по берегу в сопровождении сорока девиц-фрейлин. Увидевши белую пену, царевна полюбопытствовала (любопытство сгубило род человеческий и Ева, женщина, была причиной!) и, взяв на палец, положила в рот, чтобы узнать вкус. 40 девиц сделали то же. Но представьте удивление их и отцов их, когда по прошествии нескольких месяцев они без особой причины забеременели. Отцы заподозрили дочерей сильно и, как прелюбодеиц предосудительного поведения, прогнали в степь, на север, за реку Чу. Сорок девиц, видя в царевне первую виновницу своего несчастья, начали укорять и довели ее до того, что она на одной хилой кобыле бежала от своих подруг на север. За ней, невесть откуда, последовала красная собака. Три брата (родоначальники трех орд киргизов) нашли в степи эту красавицу, и один из них на ней женился. Когда умер отец, дети стали делить наследство, скот. Плод от морской пены, названный в память 40 киргизских девиц Киргизом, как старший, хотел иметь больше. Тогда другие дети, рожденные от человека, в гневе за дерзость спросили, кто его отец. Киргизбай не смог ответить. Братья рекомендовали ему как отца красную собаку, намекая, что мать его до замужества с их отцом имела соседство только с одной собакой. Доказав ему несправедливость требований, они дали ему 47 лошадей из 1000. Киргизбай бежал в Анджан, не оставляя, впрочем, свою претензию на старшинство, что и доказал похищением из материнской юрты узды и колотушки для сбивания кумысу. Узда и колотушка, по понятию степняков, есть эмблема старшинства. От этого Киргиза произошел народ киргиз. От сорока же оставшихся девиц произошли отуз-уул ичклик, народ, обитающий теперь за Анджаном к Кокану.

***

Дикокаменная орда не имела с самых древнейших времен ни ханов, ни султанов, ни беков, а управлялась своими старейшинами патриархально. Предание гласит, что однажды они, киргизы, просили хана (имя и из какого народа не известно, некоторые называют его Джанибеком). Киргизы просили этого хана дать им на княжение младенца-сына своего Джучи. Хан согласился и, посадив сына своего на детское седло (ачамай), вручил его на руки посланцев. Но по дороге в Дикокаменную орду молодой хан попал в стадо куланов и, увлеченный ими, был убит.

Есть еще одно предание, замысловато дополняющее это событие. За Алатавскими горами по кашгарской стороне сохранились следы глубокого рва, который начинается у р. Коры, составляющей вершину Каратала, и, прорезывая все горы, направляется через горный проход Ихлас на р. Или, и проходит далее к Кашгару, а оттуда склоняется на истоке реки Чу, где образует круг в окружности верст на сто при урочище Хантагы (Ханский трон). Ров этот [по преданию] был сделан отцом погибшего от куланов молодого хана. Лишившись единственного сына, он решил отомстить куланам жестоко и вырыл длинный и глубокий ров. Собрав всех своих подданых, он рассыпал их по всему пространству Алаевской степи и все стада куланов погнал на этот ров. Куланы падали в ров и погибали в таком множестве, что [только] последние два кулана (жеребец и кобыла) выбежали по телам их через ров и прошли в голодную степь, где и размножились опять. Вот отчего теперь нет куланов за Алатавскими горами и водятся [они] в западных частях киргизской степи.

Со времени несчастной потери этого хана дикокаменные киргизы более не пытались возобновить просьб и остались без ханов. Аксак-Кулан-Джучи-хан был первый и последний хан этого народа.

Исторические известия. История племен кочующих и вообще народов, не имеющих письмен, заключается [более] в их полубаснословных преданиях, нежели на фактах, [и] представляется нам в виде хаотических противоречий, заимствованных из китайских и восточных историков, или же в простой и понятной для всех, но многознаменательной форме [так], что древнейшая судьба их покрыта мраком неизвестности. Главным источником для истории народов кочевых и вообще племен, не имеющих письмен, были и будут полубаснословные их легенды и отрывки известий из летописей цивилизованных народов, с которыми они имели столкновения. Особенно это справедливо в отношении наших кочевников Средней Азии. История нам говорит о них очень мало, о других совершенно ничего. Самые древнейшие письменные известия о судьбах древних поколений кочевников монголо-тюркского племени мы находим в китайских летописях, а с XI века в сочинениях восточных историков. А потому история их представляется нам или ...

Обширные и привольные степи Средней Азии, обильные пастбищами и водой, были населены в наидревнейшие времена бесчисленными ордами отдельных кочевых поколений. Поколения эти, беспрестанно меняя места своих кочевок, являлись под разными именами: то под родовым названием своего поколения, то под коллективным именем сильного, влиятельного рода. Одно племя усиливалось, соединяло все другие и давало им свое имя. Таковы были союзы племен – хунны, ойхоры и монголы. Миграция одного поколения, стесненного другим, порождала всеобщее движение, всеобщую перемену кочевок. Это-то обстоятельство и составляет величайшую трудность при исследовании происхождения современного нам кочевого поколения, тем более, что единственные для того источники – китайские летописи и восточные хроники – не отличаются последовательностью и точностью. Самый способ тонического переложения иностранных имен на китайские иероглифы через какие-нибудь китайские слова, по звуку близко подходящие к настоящему имени, недобросовестность китайцев, которые жертвовали при этом точностью для того, чтобы выразить своими иероглифами злую насмешку, наконец, непоследовательность, с которою следили китайцы за переворотами орд варварских – особенно в период между династиями Тан и Юань, делает вопрос этот далеко не таким ясным, как бы следовало ожидать от множества фактов, сохраненных их историей.

Чуйская долина. Рисунок топографа М.Сироткина 1856

В истории династии Юань являются кочевники, может быть, те же самые, которые были и прежде, но под другими названиями. Восточные источники, заимствованные из более точных источников, из преданий народа, из рассказов очевидцев и из официальных документов монгольских ханов, по повелению которых [они] и писались, относительно истории монголов и племен, из которых составлялся этот союз, конечно, имеют преимущество перед китайскими, которые, по-видимому, для Юанской истории заимствовались фактами из их хроник. (См. Ист. чет. ханов).

Связь истории Юанской с историей династии Тан совершенно прерывается.

Когда империя монголов разделилась на орды между детьми Чингиса и когда эти орды после долгих смут разделились еще на мелкие уделы между ханами, эмирами – в Средней Азии являются два новые элемента жизни – городской и кочевой, составившиеся из соединения победителей и побежденных. Кочевники эти являются или под совершенно новыми именами: узбеков, ногаев, казаков; или под именами поколений, бывших еще до Чингиса, как например: киргизы, манкиты (или каракалпаки) и урянхай. Эти новорожденные орды из союза монголов или орды, временно участвовавшие в коллективе племен монголов, чтобы опять встретиться под старым родовым именем, не имеют никаких историй, кроме преданий. Абульгази, историк монголо-тюркских племен, писавший свою историю после возрождения этих народов, и сам принадлежавший к узбекам, не старается нисколько разъяснить этот факт.

Вот три источника для истории среднеазиатских номадов, три источника, бессвязно разорванные двумя периодами в несколько десятков лет. Согласовать сказания одного с сказаниями другого, чтобы иметь связь и последовательность, составляет труд, если не неодолимый, то, по крайней мере, тяжкий и почти невозможный без предположений и догадок. Китайские летописи благодаря трудам знаменитых ориенталистов Клапрота, Абель Ремюза, Сен-Мартена разъяснены до замечательной ясности. Сказания восточных историков тоже нашли многих комментаторов и разработаны Д’Оссоном и проч. Только народные легенды, поэмы оставались до сих пор незатронутыми, может быть, по скудости источников и по малоизвестности и дикости современных кочевников. Нет сомнения, что предания как источники вспомогательные чрезвычайно важны для объяснения исторических сказаний, довольно темных и отрывочных.

Дикокаменные киргизы, или буруты, как называют их китайцы, принадлежат к числу современных кочевых народов Средней Азии. О происхождении их существует множество мнений, писано очень много по двум первым источникам, но тем не менее история их есть вопрос нерешенный. Все ссылки на китайскую летопись относят их к числу самых древних поколений Средней Азии, где еще за [сотни лет] до Р. X. [они] были известны под именем кян-куней, хякасов и киликидзи. Клапрот объяснил их кочевья из записей времен династии Тан и находит, что это был Енисей. Абель Ремюза и Visdelou причисляют их к числу шести голубоглазых рас и считают за племя индогерманское. Риттер считает их за племя, происшедшее из смеси индогерманских усуней с тюркским хойху. Между тем сами китайцы отличают нынешних бурутов от киликидзи и называют их бурутами, производя [их] от народа полу, обитавшего при династии Тан в горах Тибецких. Восточные историки – Абульгази, Рашиддин – говорят о киргизах, обитавших по Икар-Мурну (по Клапроту – Енисей, по Фишеру – Хуанхе). Русские в XVII столетии застали в Кузнецком округе беспокойное тюркское племя киргизов, которые нападали на Тюмень, Кузнецк. В конце XVII [в.] вдруг изчезает это поколение и не слышится более имени их. Фишер утверждал, что они были переселены по мирному договору русского двора с джунгарским ханом в кочевья киргизские, и нынешних алатавских и болорских киргиз < считал за киргизов енисейских >. Левшин разделял его идею, Клапрот тоже, так что и Риттер принял это положение в своем сочинении: «Землеведение Азии». Отец Иакинф первый опровергнул это и принял за авторитет позицию китайской географии ... и считал нынешних киргиз, по его правописанию кэргизов, за племя тюркское, а киргизов енисейских за оток, поколение джунгар. Сами же дикокаменные киргизы не знают имени бурут и не помнят никакого переселения, а единогласно утверждают, что они старожилы Анджанских гор. В китайских летописях династии Юань и у Абульгази мы нашли указание < о народах киргиз >...

Единственный письменный источник для рассеяния этого мрака, бесспорно, – китайские летописи, уже признанные за авторитет многими европейскими учеными. Хронографическое изучение современных кочевых народов, их быта, обычаев, законов, преданий и языка представляет второй вспомогательный источник, который может служить к разъяснению первого.

* * *

К числу народов, подвергнувшихся исследованию и толкованию, принадлежат киргизы, известные в китайских летописях под именем кян-ку, хагас и кили-ки-дзи. Киргизы обитали еще до времени династии Тан в горной стране, на Кеме или Енисее (около 648). Visdelou в «Oriental», Ab. Remusat «Recherches sur la ville de Karacorum». Klaproth «Mémoires relatifs de l’Asie...», p. 163. Впервые упоминаются при династии Хань кян-куни (кян-кюни) в соседстве с голубоглазыми дин-линями, обитателями северной страны Ma-Хин. При династии Тан мы видим кян-куней, которые соединяются [с] ха-кадзы и дин-линь, и они назывались иначе кэу-вэй или кие-ку (Риттер, стр. 3). «Имя кян-кюн, – говорит Риттер, – было изменено в кие-ку по древнему восточному обычаю, как [делали] в Китае при каждой перемене династии; еще позднее изменено в почетный титул: хэ-ку, хе-кудзы (т. е. хекос) и ха-кацзы (т. е. хакас)». Ха-ка-дзы в сокращении хакас на языке хой-хэ значило желто-красные лица. Хакасы были высоки ростом, имели красные волосы и зеленые глаза (Клапрот «Mém relat. de l’Asie» 88 и «Tabl. hist.» 168); по Визделу – голубые (Bibl. orient, suppl. 1780, р. 78–80, art. kie-kia-sze).

Абель Ремюза считает их за один из шести голубоглазых народов Передней Азии и причислил к породе готской. (Rech. s. les langues tatares).

Клапрот, согласно филологическим своим изысканиям, причислял хакасов к восточно-тюркским нациям и говорил, что хагясы говорили одним языком с тюрками хой-ху (Tabl. 169).

Риттер в гениальном труде своем «Erdkunde von Asien» считает хакасов, согласно филологическому исследованию [Клапрота] (Tabl. hist, de l’Asie), за племя, происшедшее из смеси индогерманских усуней с тюркским хой-ху, ибо хагасы говорили тюркским языком.

Первые сношения китайцев с хагасами начались при династии [Тан] в 648 г., когда сильные хой-ху начали слабеть.

Император принял посольство их благосклонно и для того, чтобы иметь в них союзников, пожаловал резиденцию хакасскому владетелю [и] титул кян-кун-фу. В этот период кочевья их распространялись от Ян-ки (Харашара), где было стойбище их хана, до Орхона и Толы, до Холина (Каракорума), столицы ойхоров (хой-ху). Владетель хакасов был от империи пожалован тоже в должность ту-ту (дуду) провинциального губернатора и в достоинство командира левого фланга императорской гвардии. Сношения их с Китаем продолжались до 759 года, когда хой-ху, усилившись снова, оторвали их от непосредственных сношений с Китаем. Хагасы, беспрерывно воюя с хой-ху, [в] 840 году выдерживают окончательный перевес: разбивают стойбище ойхоров, убивают последнего их государя Ай-динли Мон-му-Мишихэ-хана, и их аже или оже принял на себя титул кахана, для супруги хатун, вместо бий кятунь-кие-кинь, которым они пользовались от уйгуров. (Отец Иакинф, История о народ. Сред. Азии, отд. II).

Хагасы, усилившись на местах северных хой-ху, перенесли свое ханское стойбище на верховья Онона и распространились на юге до Тиан-Шана, завладели уйгурскими городами Аньси (Куча) и Бей-Тин (Урумчи). Могущество хагасов продолжалось не долго. В 976 г. они возвратились опять на верхний Енисей, а усиление западных хой-ху и потом владычество киданей ниспровергло их в то же прежнее политическое ничтожество. Имя их является в истории снова только при возрождении монголов под новым именем кили-кицзы.

Древние хагасы имели сношения, кроме Китая, с аравитянами на западе и тибетцами на юге. Аравийские купцы начали посещать [хакасов] в VIII веке. Первый географ Эдризи упоминает о народе Torie odhcos в стране terra nigra, около гогов и магогов, который исповедывал мусульманство, имел мечети и знал арабский и персидский язык. Государей их называли хаган Одкос. Дегин принял этого государя за хакана ойхорского. Френ (Frähn Ibn-Foszlan’s und anderer Araber) принял вместо Одкос Онгиш и Онги и считает, [что] под этим именем должно признать хакана хой-ху Оние, царствовавшего [в] 846–848 [г.]. Риттер же считает хакана Одкос за владетеля хакасского, который тогда властвовал на Тиан-Шане, Ко Кая по Эдризи (Риттер).

Клапрот говорит, что нравы древних хакасов были не так дики, [как] теперь. [Они] имели письменность и торговлю с аравийскими, бухарскими и хозарскими купцами (Mémoires relatifs de 1’Asie).

Доказательством существования письменности [у] хакасов служит [то, что] в 874 [г.] при посольстве в Китай они просили императора прислать им календарь и классические книги... (Visdelou, р. 79–80. Degvignes Т.) .

Киргизы – старожилы Восточного Туркестана [...]. ...из народных преданий Дикокаменной орды видно, что они [киргизы] жили в горах около Анджана и на юг распространялись до Кашгара с незапамятных времен. Решить этот трудный вопрос мы не беремся – это дело ученых, более знакомых с историческими источниками; мы же постараемся привести все исторические данные, известные нам об этом народе, представим собранные нами предания народа о своем происхождении.

Единственный вспомогательный источник для объяснения этого вопроса – это изустные предания народа о своем происхождении и героические саги о подвигах своих родоначальников – батыров. Любовь к старине и обилие преданий отличают народы кочевые монгольских тюркских племен от оседлых их собратий. Простота и естественность [этих преданий] делает пх высокоинтересными в историческом отношении.

Хотя предания дикокаменных киргиз не так разнообразны и многочисленны, как у кайсаков, но тем не менее [они] имеют несколько замечательных исторических сказаний и одну эпическую сагу «Манас». Предания их по характеру своему чрезвычайно древние. Одну из характеристических черт преданий древних среднеазийских народов составляет миф о происхождении их от какого-нибудь животного или зверя. По свидетельству китайских летописей, родоначальник народа гао-гюй (иначе телэ или чилэ) был волк. Тюгу (дульцы) происходили по женской линии от волчицы, а поколение туфан – от собаки (стр. 336). (См. Ист. в. ч. С. А., стр. 249 и 257). Батачи, родоначальник монгольских ханов, по свидетельству той же [книги], был сын «голубого волка» и «прекрасной лани». Тибетцы, как известно, и теперь считают себя потомками обезьяны. Ясно, что этот род преданий между кочевниками был самый древний и, по-видимому, почетный. Дикокаменные киргизы также считают предком своим красную собаку (кизил тайган), собственно красная борзая собака.

Матроной считают какую-то царевну. О времени не помнят, но говорят, что это было очень и очень давно. Таково предание в первоначальном своем виде. [Но] как мусульмане, у которых собака считается одним из самых нечистых животных, дикокаменные киргизы при помощи некоторых позднейших басен и аллегорий стараются объяснить этот странный факт. Комментарии эти носят на себе, несомненно, следы новейшего стиля и, очевидно, составлены под руководством мусульманских мулл или ходжиев ...

Из этого и других преданий ясно, что народ считает себя старожилом Анджанских гор и совершенно не помнит о переселении своем или движении. Трудно предположить, чтобы такой важный факт, как эмиграция из родной страны и в такое короткое время, как двести лет, мог совершенно изгладиться из памяти народа, сохраняющего предания гораздо древнейшие. Рассмотрим этот вопрос по возможности, т. е. представим данные в пользу того и другого мнения, избегая решительного суждения, что было бы слишком опрометчиво при той запутанности данных, как увидим ниже.

Абульгази, историк преимущественно народов монголотюркских, говорит, что киргизы – народ тюркский. «Керкезы или киргизы , – говорит он, – происходят от внука Огуз-хана Киргиза, – и делает тут же замечание: но в настоящее время киргизской породы людей мало; от монголов и других родов (выходцы) по недостатку «огня и воды» (т. е. в пастбищах и кочевках) пристали к киргизам, соединились и приняли имя киргиз, но сами знают, из каких они родов» (Hist. tat. et mong. Румянцевское издание). Они жили в соседстве с кемкемджутами, которые разделялись на два поколения и «сидели» по Селенге и Икар-Муруну.

Юрта с пикой и бунчуком означающими траур. Зарисовка в тексте дневника Валиханова

Киргизы владетелей своих называли инал. При Чингисхане иналом был Урус. Он покорился Чингис-хану и с посланным мон¬голов Буру отправил белого сокола с красными глазами и ногами. Китайская история подтверждает это известие и говорит под 1207 г. нашей эры, что Чингис-хан послал двух чиновников своих Алтана и Бору к поколению кир-цзис и что вследствие того Идир-Нэре и Алдар (должно быть, имена старейшин киргизских) послали [Чингис-хану] лучших соколов. (Ист. ч. ханов из д. Чингисова, стр. ...). Рашиддин относит их к числу лесных народов, обитавших в стране «Борхуджин Тукум». (Журнал Министерства Народного Просвещения, 1843. Май).

При разделе империи после Чингис-хана они достались в удел Тулую. Монах Вильгельм Рубруквис (или Рейсбрук), отправленный Людовиком IX в 1254 г. к монгольскому хану Мунке, говорит, что киргизы живут на север от Каракорума. Так как Икар-Мурун был предметом долгих споров ученых, [то] Фишер (Сибирская история), полагавший его за Хуанхе (Желтую реку), думал, что киргизы переселились в Южную Сибирь гораздо позже Чингиса.

Klaproth в «Mémoires relatifs à l’Asie» опровергнул эту мысль, приводя выписки из истории династии Юань (1280–1367), где в описании земли народа ki-li-ki-szi (читай киргиз) узнаем Енисей и Ангару. Как бы то ни было, существование народа киргиз в Южной Сибири – факт, не подлежащий никакому сомнению, где бы ни был и как бы ни был спорен Икар-Мурун. Буряты все курганные насыпи по Онони, Шилке и Аргуни до сих пор называют не иначе [как] кыргизгыр (киргизские дома). Очень может быть, что в эпоху своей силы киргизы распространяли свои кочевья до пределов Аргуни (см. Журнал Министерства Внутренних дел, 1852, январь, кн. 1-я).

Последующая история этого народа неизвестна; какую роль играли они в истории монгольских племен и какое имели отношение к соседствующему союзу племен – ойратам, мы не знаем. В начале XVII столетия, когда русские казаки распространяли свои завоевания до Томи, мы находим их на Абакане, Чуе и Томи в соседстве с двумя сильными владениями монголов: Урянхайским и Дзюнгарским. В течение всего XVII столетия в сибирских летописях мы встречаем их беспрестанно: то нападают они на Кузнецк и Томск, то соединяются с телеутами и с урянхайским алтын-ханом или с дзюнгарским хон-тайджием. В 1606 году князь их Номча просил подданства [России] и отправил для этих дипломатических переговоров княгиню. Киргизская матрона повела дела не совсем удачно: ее оскорбили, и киргизы в мщение сделали набег на Тару и Томск. В 1607 году они были поддаными русских, [в] 1642 – поддались зюнгарскому владельцу Батору, а в 1657 – алтын-хану урянхайскому Лобзану. Кочевали они тогда по Белому и Черному Юсам, Абакану, на запад до Томи, на восток до Енисея и на юг до Саянских гор. (См. Фишера «История Сибирская», Иакинфа «Обозрение четырех ойратов»).

В исходе XVII и в начале XVIII века вдруг исчезает имя этого народа и более не упоминается в сибирских летописях. Фишер полагал, что они переселены зюнгарским тайджием, но куда – он не знал. Но, основываясь на слухах, также полагал, что новое место их жительства должно быть около границ Тибета и гор Гиндукуш. Г-н Левшин (Описание киргиз-кайсацких орд и степей) говорит, что шведские офицеры первые внесли в историю это событие и утверждают, что переселение их было вследствие особого договора между русским двором и зюнгарским хон-тайджием. Если известие это заимствовано им из современных документов и если упоминаемый договор действительно существовал, то вопрос решается сам собой и нам остается, как говорится в старину, положить все упование на Аллаха и сказать машаллах! Если же этого договора [не было и] предположение Фишера о переселении киргиз было основано только на известии, что около Гиндукуша живет народ киргиз, и было гипотезой, объясняющей странное исчезновение сибирских киргиз, – в таком случае мы считаем необходимым сказать несколько слов в пользу другого положения, подтверждаемого преданиями самого народа.

Очень может быть, что первое открытие существования народа киргиз в горах Анджанских затронуло ученых, занимавшихся исключительно сибирскою и монгольскою древностью, каковы были Фишер и Klaproth, и послужило им фактом для объяснения потерянных сибирской историею киргиз (Klaproth, Journal asiatique, 1823 г.).

Отец Иакинф первый стал отличать сибирских киргиз от киргизов дикокаменных, принимая первых за оток или ноток (поколение) калмыков, вторых же считал за тюрков и для отличия от киргизов назвал их кэргизами. «Сибирские казаки, – говорит он, – имели дело с одним калмыцким отоком, который назывался киргиз». В этом предположении, как и во всем, он основывался на китайских источниках, которые нынешних киргизов называют бурут, в том предположении (заметьте, предположении), что они происходят от народа булу, обитавшего в Луковых горах (Куэн-Лунь) при династии Тан. Китайская география «Дайцин И тун-чжи» говорит: «Пулу сходно с булу, следовательно, полу – буруты». (Клапрот, Magasín Asiatique). Отец Иакинф в объяснениях к переводу китайского сочинения «Описание Западного края» повторяет то же, но от своего имени: «Нынешние киргизцы прежде обитали по южную сторону Хотанских гор, неподалеку от северных пределов Тибета, и уже в IV веке появились на нынешних местах под китайскими именами: болу, булу и болюй. Болу или булу сходствует со словом бурут, следовательно, бурут есть древнее имя кэргисцев, которым китайцы и монголы и доныне называют их». (Описание Джунгарии и Восточного Туркестана, Объяснения, стр. XXVIII).

Мнение отца Иакинфа, что киргизы сибирские были ничтожный калмыцкий оток, даже не стоит опровержения. Из сибирских летописей очевидно, что киргизы были народ довольно сильный и совершенно отдельный от джунгаров. Если они добровольно вступили в джунгарское подданство, [то] точно так же свободно переходили от них к России и к алтын-хану. Доказательством того, что они говорили тюркским языком, служит то, что кайсаки (которые называют себя казак) получили название «киргиз» от русских потому, что наружностью и языком очень походили на киргизов. Нельзя отрицать существование калмыцкого отока с подобным именем, но оно решительно ничего не доказывает, ни к чему не ведет: между башкирами, кубанскими ногайцами и кайсаками есть поколение, называемое «киргиз». Вообще собственные мнения отца Иакинфа, при всех его ученых заслугах, как-то тяжелы и напоминают своими формами прагматические замечания, приложенные к китайской летописи Ганьму (Тунцзянганьму) для вящего назидания потомству.

Что же касается до мнения китайской географии о происхождении киргиз, принятого в Срединном царстве, в этом отношении за авторитет и притом оно, как основанное на созвучии слов болу и бурут, не может быть принято за факт, тем более, что сами дикокаменные киргизы совершенно не знают слова бурут и удивляются сами, почему и откуда взяли китайцы такое слово. Мне кажется, слово бурут имеет такое [же] происхождение и отношение к киргизам, как данное русскими кайсакам название киргиз.

Доказательством существования народа киргиз в нынешних местах Дикокаменной орды служит замечательный факт, переданный Абелем Ремюза и выписанный нами в извлечениях из Риттеровой Erdkunde von Asien.

Абульгази, кроме вышеприведенного, решительно ничего не говорит о киргизах и только раз в числе беков Джагатайской орды упоминает киргизского родоначальника Бек-Баглы бахадура, который вместе с уйсунским Баклы-Мирзой открыл заговор найманов на жизнь Араб Мухаммед-хана. Мухаммед-хан вступил на ханство в 1011 году гиджры, следовательно, событие это относится к тому времени, когда киргизы сибирские были еще на своих местах. При всей своей краткости этот факт есть единственное указание существования киргизов и в Мавренагре.

< Основываясь на этих данных и на показаниях самого народа, который совершенно опровергает это, не знает и не помнит о движении своем и единогласно считает своей родиной горы Анджанские, невольно приходишь к заключению, что не были ли киргизы [выходцы] анджанские? Действительно, что дикокаменные киргизы живут на нынешних местах, т. е. в горах от Кашгара до Анджана, издавна. Народное предание сохранило даже имена двух родоначальников, которые подчинились влиянию киргиз[-кайсацкого] хана Ишима, жившего в Туркестане около 1630 года.

Абульгази в своей истории не обратил никакого внимания на казаков[-кайсаков], ногайцев и киргиз, хотя, по-видимому, хорошо знал их обстоятельства. Изгнанный из Хорезма, он пользовался гостеприимством киргизского хана Ишима >.

Историю свою Абульгази писал именно [в] 1074 году гиджры, следовательно, почти современно с предполагаемым переселением киргиз. Невозможно думать, чтобы Абульгази упустил из виду такое важное событие, как эмиграция целого тюркского народа. Да и трудно предположить возможность насильственного переселения целого воинственного и энергического поколения народа, каковы были киргизы, из мест, где они родились и вскормились. Джунгары, даже в эпоху своего могущества при Галдане-Черене, не могли совершенно подчинить своей власти нынешних дикокаменных киргиз. Если бы и в самом деле переселение это существовало, то могли ли дикокаменные киргизы забыть такой важный и знаменательный факт! В каждой песне, сказке отзывалось бы оно, и тысячи поэм явились бы, оплакивающих долины и равнины Абакана и Юсу. В эпической саге их «Манас», правда, говорится о движении «ногайских» родов после смерти известного Кукотай-хана на север, к Черному Иртышу, но движение это относится к ногаям и было с юга на север. В ней упоминается Хангай и Алтай и хан калмыков. Это единственная легенда, косвенно напоминающая Алтай, где была орда алтын-хана урян- хаев, и Хаангай – средоточие монгольских племен халки. Собственно же поэма эта имеет предметом своим описание подвигов ногайского мирзы батыра Манаса. Сами киргизы и казаки представлены в ней в виде двух соседственных и дружественных с ногаями, но отдельных народов. Кочевья их сконцентрированы на юге, по Чу, Таласу и далее на восток (см. ниже). <Доказательством старожительства дикокаменных киргиз в Восточном Туркестане служит еще то, что они говорят одним и тем же языком – тюркским>.

К числу преданий, доказывающих их старожительство, принадлежат так называемые «Ногайские предания», относящиеся по слову и характеру своему к XV веку.

Другой не менее замечательный и отрицательный факт переселения в преданиях дикокаменных киргиз – это предания о ногайцах, как народе с ним соседственном и дружественном.

Ногайцы, надо сказать, в преданиях всех нынешних среднеазийских кочевников: кайсаков, киргиз и каракалпаков, занимают почетное место. Множество легенд, поэм, относящихся к этому народу, заимствованные в те времена по соседству, сохраняются до сих пор.

Ногаями они называют татар Белой орды и собственно ногайцев, У них, как и [у] кайсаков, Идигей (золотокудрый вождь) имеет свою сагу и знаменитый плач на разрушение спокойствия ногайцев – «когда 10 тысяч ногайцев пришли в смятение, когда умер Урмамбет-бий, [когда] черные леса орские загорелись», [плач], существующий у киргиз[-кайсаков] и башкиров, поется и их песнопевцами, рчи.

Предание это относится к приходу калмыков, которые с Ори стеснили ногайцев и выгнали их за Яик. Мне случалось после слышать от старых калмыков все эти легенды о походе Ухарлыка. Обстоятельство это относится к тому времени.

Поэма «Манас» собственное единственное романтическое произведение киргизского народа, имеет, как мы уже заметили выше, героем ногайского батыра Манас[а]. Хотя эта эпическая сага, очевидно, и подвергалась вставкам и исправлениям в позднейшее время, что ясно из упоминаемых в ней солонах и шариках на шапке, но все-таки сюжет ее, или основание, конечно, имеет собственные задушевные воспоминания киргизского народа, судя по чрезвычайной любви и уважению их к этому степному эпосу.

В преданиях дикокаменных киргиз ногайцы кочуют по Чу, Таласу и на озере Иссык-Куль. В преданиях кайсаков они доходят до Аягуза. В «Манасе» герой поэмы кочует на Чу, Таласе, называемом иногда Анджанским, иногда даже Самаркандским. Вообще во всех этих преданиях кайсаки и киргизы представлены в виде отдельных народов, но менее сильных. Отношения между ними вообще дружественны, даже родственны. У кайсаков о временах их соседства с ногайцами говорится, как о золотом веке. «В счастливые ногайцев и казахов времена», – говорят их эпосы в начале всякого сказания. Ногайцы (Большие ногаи) кочевали в XV и в начале XVI века, как известно, от Эмбы и Ори на юго-восток (см. «Книга Большому Чертежу»), в нынешней киргизской степи вместе с кайсаками (Слияние).

Абульгази ногайцев называет всегда манкит. По его повествованию, Едыгей был из белых манкитов, Кочум был убит манкитами. Границы земель их на юго-востоке нам не известны, но о нападениях их на Ташкент сохранились записи.

Нельзя отвергать вообще показания преданий кочевников о распространении кочевьев ногайских. Согласно им, нынешние кочевья Большой орды (Семиречье), Иссык-Куль были занимаемы их родами. Знаменитый в народных воспоминаниях кочевой философ «Асан Горемычный», по преданиям киргиз, кочевал на Джиргалане. По свидетельству Абульгази, в XIV веке нынешние земли дикокаменных киргиз принадлежали к Джагатайской орде и после – к уделу кашгарских ханов. Исен-буга, первый государь этого удела, получил в удел все города Малой Бухарин, Уйгурскую землю, Алатав и Могулистан (это, конечно, нынешняя Джунгария). Сын его Тимур-Туглук, принявший ислам, кочевал при реке Иле, в сердце Дзюнгарии. Могила этого государя находится в 35 верстах на северо-восток от Кульджи и известна у туземцев под названием мазара Туглук-Тимур-шаха. Следы владычества мусульман являются здесь всюду. Я сам видел несколько монет, принадлежавших этому государю, найденных в окрестностях его гробницы. Кроме того, в Семиреченском крае найдены были разные вещи, в числе коих и золотой перстень с мусульманскою надписью «Арслан». Ногайцы около этого [времени], распространив свои кочевья по степям до Сыр-Дарьи и Чу, могли занять эти места после переселения орды ханской в средоточие оседлых владений, в пространстве между Яркендом, Кашгаром и Хотаном, что произошло тотчас после смерти Туглук-хана, и занять Иссык-Куль и Семиречье, обильные пастбищами и благоприятные для скотовода. Ойратство четырех монгольских поколений образовалось в горах Южной Сибири, [на р.] Или, в Тарбагатае. Движение их на юг, конечно, относится к тому самому времени, как и переселение Тушети-хана хошоутов в Хухунор и движение Ухарлыка торгоутов на север. Как бы то ни было, киргизы, согласно преданиям, кочуя около Анджана (в верховьях Сыр-Дарьи), были в соседстве с ногаями, которые, как известно по «Книге Большому Чертежу», жили в нынешней Киргизии от Ори до Сыр-Дарьи.

К этому периоду времени относится предание о первом и последнем хане Дикокаменной орды Дучи-хане по прозванию Алатай, который был сыном Джанибека, называемого некоторыми ханом ногайским, другими же – казачьим. Джанибек был, по преданию, первый хан казаков из дома чингизидов-джучиханидов. Абульгази, подтверждая эти предания, детей его называет казакскими ханами.

Сын Джанибека Касым был убит в знаменитом узбекском завоевании Мухаммед-Шибани-ханом, завоевавшим Мавранагр около 1505 г. и убитым персидским шахом Исмаилом [в] 1510 г. Следовательно, согласно этим преданиям, в XV и XVI вв. киргизы были в горах Анджана.

Народное предание сохранило имя двух своих родоначальников, которые подчинились влиянию кайсацкого хана Ишима, жившего в Туркестане около 1630 г. (см. Абульгази), – следовательно, тоже ранее предполагаемого переселения, ибо в 1356 г. киргизы упоминаются еще в летописях. Итак, предания [киргизского] народа с точностью, достойной вероятия, отрицают господствовавшее мнение, почти фактически подтвержденное многими учеными о них, как о переселенных сибирских киргизах. Было ли это переселение действительно, или нет?

В этом кратком обзоре мы представили, по возможности, все известные нам исторические данные о киргизах, как о народе, обитавшем в Южной Сибири и переселенном на нынешние места кочевок в конце XVII века, и мнения противные ему, высказанные некоторыми учеными, и, наконец, заключение, согласно преданию народа и некоторым уважительным данным, представленным китайской историей и Абульгази.

По мнению нашему, предания народа в этом отношении заслуживают уважения, если упоминаемые достойным нашим ученым г. Левшиным, труды которого относительно истории среднеазийских кочевников будут всегда драгоценны, известия о договоре заимствованы от неофициальных современных источников. Впрочем, каждому представляем судить об том согласно тем указаниям, которые мы собрали. В следующей же статье представим [этот вопрос] в порядке исторического обзора Дикокаменной орды на основании народных сказаний и показаний старейшин.

Вот данные в пользу второго предположения. Во всяком случае, как кажется мне, совершенно отделять его [киргизский народ] от киргизов древних, как [делает] отец Иакинф, нет достаточного основания, а напротив – непременная связь их по одному только имени – уже очевидна. Это не пустое этимологическое сходство и созвучие.

Существование киргизов, как народа тюркского, возводится восточными историками в баснословную эпоху тюркской истории Огуза. Китайцы же под именен ki-li-ezu, кили-цзи-су и кир-цзис также знали их давно. Юстиниан еще в [568] году получил в подарок от владетеля алтайских тюрок невольницу родом kirgis.

Южная Сибирь была постоянным местом их первобытного кочевания. Это неоспоримые факты. История кочевых племен с наидревнейших времен представляется нам в виде отливов и приливов из одной стороны в другую. Всякий политический переворот, война производили движение, перемену кочевок. Части разных поколений, увлеченные потоком общего движения, смешивались с другими поколениями и являлись на противоположных краях от старых своих кочевок. Примеры подобных явлений беспрестанны и повторяются с кочевниками до сих пор. Очень может быть, что отделение нынешних киргизов от сибирских собратьев принадлежит к одному из подобных движений, происходивших давно, может быть, до Чингис-хана, в эпоху движения уйгуров с Икар-Муруна или же при нем. Хотя из истории монголов и по современному жительству поколений Южной Сибири и видно, что они живут на тех же местах, где были при Чингисе, но из существования рода боргут между бухарскими узбеками и киргизов между ногайцами, и туленгутов между казаками – нельзя сомневаться в участии их, хотя, может быть, и в ничтожном числе родов, в военной эмиграции монголов. В Южной Сибири, в Томской и Красноярской губерниях мы и теперь между разными самоедскими поколениями находим бургутов (бурт), кэнтенги, урянхайцев, туленгутов и хорин (хоринские буряты) и другие племена, населявшие, по Рашиддину, лесную страну Бархуджин-Тукум.

Что касается до сибирских киргизов, то в существовании их и теперь в Томской и Красноярской губерниях мы, [на] основании некоторых данных, не сомневаемся. Известно, что сибиряки всем инородцам дают свои имена. Бурят они называют братские, якуты называют себя саха, чулымские татары – корзагал и проч. В «Статистическом обозрении Сибири», «составленном из официальных источников», мы видим, что в числе инородцев томских есть буруты и какие-то черневые татары. По крайней мере, около 1825 года еще были в Сибири киргизы – и под своим именем киргиз. Господин Языков, пользовавшийся для примечаний к своему изданию «Путешествия к татарам» трудами Г. Спасского, знатока сибирской истории и народов и издателя замечательного [журнала] «Сибирский Вестник», говоря о древних киргизах, обитавших якобы близ реки Кянку, впадающей через Абакан в Енисей, говорит: «Теперь живут там киргизы, между коими есть одно племя, называющееся кереитами». Исчезновение же их в конце XVII века со страниц сибирских летописей, которые они пополняли изрядно своими набегами, могло произойти по тому же закону вымирания кочевых племен, как, [например], знаменитые алтайские урянхайцы. Они существуют теперь в лице двух нотоков, известных у нас под названием двух двоеданнических волостей. Одного только страшного набега достаточно, чтобы обессилить навсегда кочевой народ, лишить его скота, т. е. силы, обезоружить.

Быстрое исчезновение, падение самой Дзюнгарии служит разительным примером внезапного исчезновения [сибирских киргизов]. Еще сильные при Галдан-Черене, умершем в 1745 году, в 25 лет [ойраты] падают совершенно, и старинное имя ойротов исчезает не токмо из истории, но и из воспоминания соседей, и остатки их, как самые ничтожные варвары, пасут манджурский скот, раздробленные по разным концам обширных своих земель. В один год (1763) погибло до миллиона народа и на пространстве лучших их кочевьев от Тэмирту-Нора (Иссык- Куля) до Тарбагатая не было ни одной кибитки. Примеров же условного разумного переселения в истории монголо-тюркских племен совершенно не видно. Ни сильные хунну, [ни] тугю и монголы не прибегали к подобной мере, хотя непокорные и строптивые поколения окружали их всюду.

При всем том развить этот вопрос до известной ясности, принимая первое – дикокаменных киргиз за один и тот же народ с сибирскими киргизами, но переселившийся до Чингиз-хана или современно ему в Восточный Туркестан; второе, что сибирские киргизы исчезли не от переселения, как поняли прежде, а ушли вследствие разных неблагоприятных [обстоятельств], [и] живут на тех же местах, где жили прежде. Впрочем, все это нами сказано, как предположение. Разъяснение этого, пока темного, предмета мы оставляем времени и новым изысканиям.

* * *

Народ киргизский, как племя от общего тюркского корня, упоминается у всех восточных и китайских историков. Абульгази говорит: «Киргиз – родоначальник киргизов, был сын Огуза (родоначальника тюркских народов) и проч. и т. п.».

Невозможно полагать, чтобы дикокаменные киргизы, будучи потомками енисейских киргиз, могли в такой короткий период времени забыть о эмиграции своей на юг. Удивительно также то, что в преданиях своих о Манасе, герое ногайском, они с древнейших времен ставят себя в Анджане, даже отца своего красную собаку производят оттуда. О родстве своем с кайсаками, узбеками и татарами, как народами, происшедшими от Золотой орды, говорят все их саги: у них так же, как и у кайсаков, Едигей имеет свою сагу, где воспеваются его деяния. Даже на падение кочевой Ногайской орды у них существует плач, который начинается так: «Когда десять тысяч ногайцев взволновались, когда Урманбет-бий умер, когда черные орские леса загорелись...».

О пребывании на Енисее они решительно ничего не знают. В «Манасе», например, являются ногайцы на Чу под названием ташкентских, как в преданиях киргиз[-кайсаков] ногайцы кочуют на Аягузе. Но, впрочем, в «Манасе» кайсаки и киргизы представляются в виде отдельных народов, в общих интересах, связанных с ногайцами. Отношения между ними чрезвычайно дружественны, даже родственны. У киргиз тоже о временах единства ногайцев и кайсаков говорится как о золотом веке. «В счастливые ногайцев и казаков времена», – говорят их эпосы в начале каждого сказания.

Понятно, что киргизы и кайсаки, кочуя с ногайцами вместе, почти соединенно (см. «Книга Большому Чертежу»), и происходя из остатков Золотой орды, могли быть дружны, как связанные общим происхождением, языком и преданиями. Но удивительно, чтобы киргизы, народ, не имевший никаких отношений с ногайцами, живший внутри Сибири на грани, в сношениях с калмыками, урянхайцами мог потерять все свои коренные предания и позаимствовать от других. Предположить это трудно, тем более, что ни с киргизами, ни с узбеками дружественные отношения у них не были. Мнение отца Иакинфа о разности киргиз сибирских от киргиз анджанских согласно с преданиями последних имеет основание. Хотя также трудно предположить, чтобы калмыки в период своего могущества не могли управиться [с] одним отоком и, наконец, чтобы такой народ, как киргизы, умевший сохранять свои права от русских, зюнгар и алтын-хана, мог за несколько лет совершенно исчезнуть. Решить этот вопрос нет никакой возможности. Род киргиз в башкирских волостях и волости киргиз между ногайцами также намекают на родство их с ногайцами. Род киргиз между ногайцами никак не мог произойти от военнопленных, как произошел он у кайсаков. В те времена, когда ногайцы кочевали в степях, называемых ныне киргизскими, киргизы (буруты) были на Томи. Следовательно, делать такие дальние набеги ногайцам не было никакой возможности. Они должны были проходить через улусы зюнгаров, через Иртыш и через тысячи других препятствий. Наконец, сказание свежих преданий об отношениях биев, родоначальников их, к хану киргизскому Ишиму, царствовавшему в Туркестане около 1636 года, определяет время их исчезновения.

В 1646 году объявили зюнгары претензию на барабинцев, киргизов и карзагалов (Ист[ория] ч[етырех] ойр[атов] с. 57).

Со смертью Батора хон-тайдзи [1654] сношения наши с зюнгарами прекратились, а поэтому и о дальнейшей участи киргиз [мы] ничего не знаем. Известие же Фишера о переселении киргизов в пространство между Коканом и Кашгаром могло действительно быть основано на созвучии слов.

О названии бурут, которое дают Дикокаменной орде китайцы, народ совершенно не знает, даже рода с подобным названием между ними нет, хотя китайский географ и говорит тоном положительным о бурутах, как о потомках народа пулу, обитавшего искони веков на местах кочевой орды (Klaproth, Magasin asiatique). Судя по генеалогии предков народа, орда эта была невелика численностью, и сами они говорят, что сильнейший их родоначальник Кукем, современник хана киргизского Ишима, имел 500 человек.

Язык. Дикокаменные киргизы говорят наречием тюркского языка, весьма близким к диалекту, господствующему в Восточном Туркестане. Наречие это, называемое некоторыми ориенталистами уйгурским, разделяется на письменное и народное. Письменное имеет большое сходство с джагатайским, между тем как народное содержит в себе множество своеобразных слов, может быть, древнетюркских, а также немало монгольских. Дикокаменные киргизы говорят несколько грубее и имеют [в языке] еще более монголизмов. Кайсаки понимают их с трудом: кроме множества чуждых для кайсаков слов, даже одинаковые слова имеют разное значение, часто диаметрально противоположное.

Для любопытных, изучающих тюркские языки, представляем небольшой словарь:

Купмак – встать. Слово это, хотя и существует у киргиз[-кайсаков], но не употребляется в разговоре, а заменено глаголом – турмак.

Муштамак – бить – урмак.

Чугылмак – собраться. У кайсаков [оно] есть, но не употребляется.

Саймак – колоть, у кайсаков – чанчмак.

Аяч – женщина – хатун.

Чон – большой, великий – улкан, улуг.

Мала [мали] – время. У киргиз[-кайсаков] мало употребительно, встречается в древних песнях, обыкновенно [вместо него] употребляется арабское [слово] вакыт и персидское – заман.

Уй – рогатый скот – сыир.

Инек уй – корова.

Кона – бык – угуз.

Масал – поговорка – макал.

Калп – ложь – утрук [тан, тану, танбак].

Нарк – обычай, закон – зан.

Тан – не знаю (монгольское) – билмаймен.

Шульджен – насмешка – килямядж.

Эрр [ыр] – песня – улен [жыр].

Эррчи [ырчи] – певец – уленчи [жыршы].

Комуз – балалайка – домбура.

Кияк – род кобзы – кобыз.

Аил – аул – аул.

Кышык – кривой – клый [кысык].

Тугер [токор] – хромой – аксак.

Дулой – глухой – санрау [дулей].

Асты – перед, начало. У киргиз[-кайсаков] это слово имеет противное значение и означает низ и конец.

Инныр – асты копты – когда начали вставать.

Эми – теперь – имди [ендi].

Названия же предметов и вещей совершенно различны.

Мык – гвоздь – чига [шеге, мык].

Тулга – очаг – [тулга, ошак].

Кибяз [кебез] – бумага.

Шуру – корольки – марджан.

Кугяр – бурдук – турсук, мэс [каукар].

Кук – лог – сай.

Зау – скала – чын.

Чаучык – чашка – тустаган [тостаган] и проч.

В выговоре замечаются следующие особенности: к переходит в к, вместо куль – озеро, они говорят кул; б – часто в м – буун и наоборот; д в т, даус – тывыш.

Букву ш произносят так, как татары, и не упускают подобно кайсакам. Повелительное наклонение [во] втором лице имеет окончание гын: вместо бар – баргын. Отрицание в 3-м лице выражают частицею лек, прибавляя ее к корню глагола. На вопрос – пришел? – ответ: – киля-лик. К особенностям языка относится тоже ничего не значащая частица «иле», беспрестанно вставляемая между словами, и вспомогательный глагол iймек. Кроме разницы, заключающейся в словах, и самые обороты фраз отличны от общетатарских.

Также бросается в глаза отсутствие арабских и персидских слов, вкравшихся во множестве во все татарские языки. Мне случалось слышать всесветное мусульманское приветствие в таком изуродованном виде и употребляемое так некстати, что трудно было его признать: «Асалям алейкум» приняло форму «салау да салау малик», а слово «лягнат» – проклятие – под формою «нанять». Неизбежные с исламом восклицания «Машаллах!», «Барек Алла!» и прочие не успели еще утвердиться среди черных киргиз и не знать их простительно. Куки (крик отчаяния), айдай учала коуз – похвалы, ауба (согласие). Клятва дается ими не арабским: уллахи, белляхи, уа таллахи, а фразой: «майнеке булаен» (значение которой я не мог добиться от самых знающих старейшин) и таш – тартаин – буду возить камни.

Идея и сила сверхъестественного, благодательного для человека свойства, заключающегося, по мнению кайсаков, в некоторых предметах и животных, каковы: храмы, гробницы святых, одинокое дерево, сова и пр., выражаются у дикокаменных киргиз тюркским словом туксан, что значит девяносто, между тем как наши киргизы прибегают для выражения этого понятия к арабскому «хасият» и финскому кереметъ.

Из этого краткого обзора очевидно, что дикокаменные киргизы сохраняют в языке своем много первобытных форм тюркского языка, и изучение его для ориенталистов, занимающихся родственным монголо-тюркским языком, принесло бы много пользы.

Самородная словесность. Древние киргизы, по свидетельству китайцев и мусульманских писателей, имели письмена и стояли, сравнительно других кочевников, в высшей степени культуры. Черные киргизы в этом отношении представляют факт, совершенно противоречащий законам свободного прогресса. В какой степени их предки, знаменитые изобретатели «не более 12 зверей», превосходили своих современников, так и нынешние киргизы далеко превосходят своих соседей невежеством и дикостью. Во всей Орде нет ни одного грамотного человека, даже человека, знакомого с первыми правилами своей религии. Полуграмотные ташкенцы и татары теперь только явились у немногих манатов в качестве мулл и отправляют религиозные требы, разумеется, с грехом пополам. У одного родоначальника в колене бугу, сколько я слышал, дети начинают учиться грамоте – известие утешительное.

Единственные памятники умственного развития народа составляют изустные эпические сказания в формах прозаической и в стихе. Роды народной поэзии киргиз суть: первое – сказки (джумок) и предания о происхождении народа и о замечательных случаях из жизни знаменитых родоначальников. Сказки большею частью касаются мира духов и отношения его к миру действительному. Великаны (алпы), людоеды (ялмауз) и злые ведьмы (яланкыч) враждуют с человеком, который всегда выходит победителем. Герой сказки обыкновенно единственный сын какого-нибудь хана или богача и растет, как и в русских сказках, не по дням, а по часам. Он имеет не менее чудесного коня, который во время процесса сказания из годового жеребенка делается шестилетнею лошадью. Лошадь богатыря владеет даром говорить (арбу) и во всех случаях служит господину добрым советом. 20-летний богатырь с жестокостью оставляет рыдающую мать, старика-отца и отправляется искать приключений. Битвы с великанами подземного царства и алпамыс (существа вроде царя Кащея) и освобождение красавиц, томившихся в неволе [у] великанов, суть главные сюжеты сказок. [Вообще] дикокаменные сказки чрезвычайно сходны со сказками татар. Сказки имеют форму прозы, но говорятся всегда известным образом принятых выражений и разных прибауток. Исторические предания тоже не чужды фантастического элемента.

Киргизские семейные воспоминания тщательно сохраняются и передаются из рода в род, из века в век.

Второй род народной поэзии составляют эпические рассказы о войнах племен, о подвигах богатырей, [это] род поэм или героических саг. Из них нужно отличать собственно народные и заимствованные от кайсаков. Эпический эрр имеет размер и рифму. Хитрость стихосложения состоит в созвучии сравнений, т. е. в подборе созвучия начальных слов первого и второго стиха. Гоняясь за этим двойным рифмованием, они делают удивительно простые сравнения, чтобы только удовлетворить требования закона метрологии. Например, одна песня в «Манасе», песня о поминках Ку-котай-хана, начинается так:

Алтын эрден каши икан,

Ата[лы] юртнын баши икан, т. е.

Был лукой золотого седла,

Был отец для всего народа;

или:

Кук дунаннын басы бар,

Кукотай-ханнын асы бар, т. е.

У серой лошади есть голова,

По Кукотай-хане есть тризна.

Здесь золотое седло (алтын эр) и серая лошадь (кок дунан) упоминаются для того только, чтобы доставить созвучие словам ата[лы] юрт и Кукотай-хан.

Нет сомнения, что главное и едва ли не единственное произведение народного гения дикокаменных киргиз в стихотворной форме есть сага «О Манасе». «Манас» – это энциклопедия, собрание всех сказок, повестей, преданий, географических, религиозных, умственных познаний и нравственных понятий народа в одно целое, [приуроченное] к одному времени, и все это сгруппировано около одного лица, богатыря Манаса. «Манас» – произведение целого народа, вырастившего плод, созревавший в продолжение многих лет, – народный эпос, нечто вроде степной Иллиады. Следы позднейших добавлений и украшений видны в ней с очевидною ясностью: может быть, самое сложение ее из прозаического [джумока] в поэтическое – всеми чертами есть произведение позднейших времен. Трех ночей недостаточно, чтобы послушать «Манаса», столько же нужно для «Манаса второго», его сына [«Семетея»].

Третий род [народного творчества] составляют песни, обыкновенно краткого содержания, употребляемые для напевов и в играх, и песни обрядовые. Таких песен очень немного, и все [они] большею частью имеют двусмысленное содержание. Степных певцов, импровизирующих приличные к торжеству похвальные песни, как у кайсаков, нет. Вообще начатки поэзии в этом более воинственном народе гораздо слабее, чем у кайсаков.

Киргиз-кайсаки наделены от природы живым умом и удивительно впечатлительны [...]; у них в каждом роде есть импровизатор, воспевающий подвиги султанов и старину. У киргиз[-кайсаков] много героических эпосов, легенд и сказок, и киргизы любят песни и музыку. У дикокаменных же киргиз песни совершенно не в употреблении, только эпосы их из времен Золотой орды во всем сходны с киргиз[-кайсац]кими. Только поэма «Манас» как по языку, так и по характеру есть произведение их народного ума. Манас сын Якуб-бая, бия одного ногайского поколения, кочевавшего по Таласу и Чуи. Манас рос не по годам, а по дням и шестнадцати лет сделался батыром. У Манаса чрезвычайно чувствительное сердце, он очень любит хорошеньких женщин. Чувствительность его превосходит границы. Получение руки ханской дочери Канкея, у которой «...лицо бело, как снег, и румянец ланит так красен, как кровь, упавшая на снег», не остановило его. Узнав, что у хана калмыцкого есть красавица дочь «с волосами, доходящими до пяток», он отправил своего отца-старика сватать красавицу. Хан оскорбился и дал следующий ответ: «Руби, руби лес, и возьми себе топливо – с равным себе сватайся. Вези, вези связками топливо – с подобным себе братайся. Моей дочери приличен ханский сын, твоему сыну прилична бийская дочь». Разумеется, что такого батыра, как юный Манас, сына Якуба, многим ногайцам глава Манас, угроза ханская не могла устрашить, он начинает войну и с оружием в руках добывает длинноволосую. Сбор красавиц этим не оканчивается. Манас начинает еще войну с каким-то ханом какого-то народа. Яблоком раздора по обыкновению – опять красавица, «...имеющая 15 лет возрасту, с запахом, подобным мускусу и с зубами как жемчуга». Словом, вся поэма состоит в восхвалении беспорядочного поведения какого нет повесы Манаса, жадного до похищения красавиц. В конце поэмы у Манаса в гареме собирается до 100 царевен разных наций, которые от слишком близкого столкновения, разумеется, начинают междоусобную войну, подражая в этом бранолюбивому духу времени. Странно и непонятно в поэме одно обстоятельство. У дикокаменных киргиз старики вообще, не только отцы, пользуются уважением молодежи. Но Манас же, герой поэмы, с отцом своим поступает слишком жестоко. Старик Якуб исполняет все трудные его поручения: он сватает красавиц, бродит для отыскания новых из страны в страну. И что же в награду за все это? Единородный его сын, Манас, за неуспешное сватовство наказывает его жестоко – угоняет у него скот и оставляет старика-отца и старушку-мать до приобретения нового скота без кумыса и мяса. Обращение же к отцу всегда бесцеремонно. «Я нагляделся уже довольно [на] народы и землю, и вошел в возраст. Скажите отцу, чтобы он отыскал красавицу в народе». Якуб с послушностью достойною сына, седлает лошадь и рыщет из страны в страну до тех пор, пока лошадь его не высохнет, как ргаева палка, и известное тутоядное насекомое его не сделается величиною с воробья. Всех встреченных пытает Якуб такою речью: «Я отец громкого от Таласа до Чу храброго Манаса, Якуб-бай. Я не хан, но не хуже я хана – хан Якуб я. Единородному Манасу не находя приличную пару, весь горизонт я обошел. Замучил меня непреклонный Манас, не видел [ли] ты в народе красавицу?»

Вот общий характер поэмы. Она замечательна в отношении языка и по чрезвычайно правильной географии описываемых местностей. В отношении историческом она любопытна, как картина прежних нравов и понятий дикокаменных киргизов, по упоминанию в ней разных народов, обитавших от Таласа до Или и до Кашгара. В «Манасе» на Таласе и Чу кочуют ногайцы, в Анджане – дикокаменные киргизы, и по Сарысу – кайсаки, на Или же и озере Иссык-Куль кочуют калмыки. В набегах на калмыков сталкиваются все народности, но отношения ногайцев, киргиз и кайсаков дружественны. Кроме «Манаса», [других] поэм нет.

Музыкальные инструменты их такие же, как у всех ордынцев: балалайка (комзо), дудка и чебызга (род флейты). Играющих на них очень мало, только молодые девицы любят импровизировать разные арии на дудке. Во время похода дикокаменные киргизы употребляют трубку, издающую резкий и неприятный крик сернам. Обычай этот собственно их; кайсаки военной музыки не знают.

Религия и умственные образования. Все дикокаменные киргизы исповедывают мусульманскую религию или, лучше, называют себя мусульманами, не зная ни догматов веры, ни его треб. Все обряды их и поверья до сих пор сохранили полный оттенок шаманства, справедливо считаемого первой религией среднеазийских рас. Поверья, обряды и заклинания шаманства их совершенно сходны с шаманским же элементом киргиз[-кайсаков]. С учреждением указных мулл, с построением мечетей, благодаря попечительству русского правительства, в Орде наших киргиз все эти поверья и обряды искоренились, но у дикокаменных они еще в силе: ни муллы, ни ходжи и другие мусульманские учители не были еще среди этого народа. Не только грамотных людей, разумеющих элементарные начала веры, даже исполняющих пятивременный намаз и рузу между дикокаменными киргизами нет. Единственная заповедь ислама, которую они знают и исполняют, – это отвержение свиньи, как нечистого животного, зато другой радикальный принцип [мусульманской] веры – воздержания от вина, назло Мухаммеду-избраннику и его корану, попирается безбожно, вино составляет их радость и утешение. У них нет веселия без вина, как у древних руссов Владимира. О состоянии неподложной веры у дикокаменных киргиз вы можете судить из следующего факта, за неприложность которого я, как действующее лицо, ручаюсь.

В одном дикокаменном ауле между нашими кайсакскими биями и киргизскими манапами шел доверительный разговор о близком родстве этих двух народов, наконец дело дошло до веры: киргиз-кайсаки начали упрекать их в религиозном невежестве. Разумеется, что дикокаменные защищали себя. В жару прения один из кайсаков сделал испытательный вопрос: «Какие вы мусульмане, кто у вас пророк?» «Пророк, конечно, пайгамбар (пайгамбар – арабское слово, значит пророк)». «Да его имя?» Все почтенные манапы сильно призадумались и не смогли дать ответа. Я сам был свидетелем этого происшествия и прошу тому верить. Имя Аллаха у них в большом употреблении, они называют его, как древние монголы, куктенгри (небо-бог). Огонь, луна, звезды суть предметы их обожания. Огонь есть высшая святыня. В чрезвычайных случаях дикокаменные киргизы с поясом на шее (такой же знак, когда поют псалом славы в средние века) приносят жертву огню, бросая в него жир. Духи умерших также получают значение божественное и в честь их ставят свечи, приносят в жертву баранов. При обращении [к] огню и духу говорят следующее заклинание: «Мать огонь! или Отец дух! Памяти твоей поклон ... Тоба, Тоба! Помилуй». При этом жертвоприноситель сидит на одном колене, как стойка перед богом, и правой рукой делает на лбу знамение.

Бахши, жрецы шаманства, имеют в этой орде большой почет и манапы гордятся этим титулом. Нынешний предводитель сарыбагышей Умбет-Али имеет это почетное прозвище. О шаманстве у кайсаков и киргиз я намерен говорить в другой раз и более подробно.

Нравы и обычаи. Трудно определить в нескольких словах характер такого малоизвестного народа, как киргизы. Нужны факты, по которым должен судить всякий читатель. Предоставление таких фактов займет много времени, а потому мы ограничиваемся лишь некоторыми замечаниями [...]

Гостеприимство (святые гости, как у горцев), уважение их, как святых [...], почтение к старикам, повиновение главе – составляет их добродетель. Ругательства между ними не терпятся. Оскорбление чести и осквернение матери ведут за собой войну. Месть за убийство есть заповедь.

Изустные законы, определяющие решение при различных делах, определяющие штрафы у них [киргизов], тоже существуют и в основании своем имеют общемонгольское степное право. Впрочем, штрафы за воровство превосходят киргизские. За воровство одной лошади [у киргизов] вор платит хозяину 60 лошадей (!), решавшему бию – верблюда и бегунца. У киргиз[-кайсаков] же, напротив, штраф этот состоит из 20 голов лошадей разного возраста.

Дикокаменные киргизы более отважны, нежели кайсаки; беспрерывные междоусобные драки поддерживают этот дух в народе. В глазах наших был пример, Урман был убит родом бугу. Последовала война, кончившаяся совершенным разграблением бугу. Во всем роде не осталось ни одной юрты. Я проезжал через место происшествия: повсюду валялись кошмы, тела на пространстве четырех квадратных верст. Женщины дикокаменных киргиз очень добры, детолюбивы донельзя. Все пленные киргизы восхваляют доброту женщин. Что касается до женской добродетели, то неприступность их – миф, впрочем, явное прелюбодеяние наказывается смертью.

В войне киргизы смелы, нападение их, первый натиск делается с [во]одушевлением. Впрочем, в бегство обращаются редко. Нападения они делают пешком. С пленными поступают жестоко, во все время держат их в колодках, руки и ноги заковывают железным прутом. Исход бывает двоякий: или продают в Китай и Кокан, или убивают.

Женщины пользуются влиянием на мужей, жены манапов не исполняют никакой работы. Даже у бедных людей женщины работают мало, словом мужья носят дрова... Неслыханное на мусульманском востоке извращение. К детям мужского пола отцы бывают строги, между тем, как дочери наслаждаются полным тарханством. Даже платья для дома своего не шьют. 18 лет девицы считаются уже засидевшимися. 15 лет есть возраст возмужалости девиц. Я сам видел много молодых аяч – матерей семейства, которым было только 15 лет. Разумеется, что от такого раннего брака женщины стареют скоро. В 30 лет уже они старушки. Калым у богачей безграничен: 100 лошадей, 20 рабов, 10 беркутов и 10 ружей. Приданое не совсем соответствует калыму: 1 ямба, 100 халатов, сто одеял – это высший дар. Случаи такие бывают редко. Простой же народ продает дочерей по умеренной цене: 20, много 30, голов скота.

На праздниках свадебные игры бывают без песен, и игра состоит во взаимном лобзании девиц с джигитами.

Похороны делаются общие мусульманские. Поминки делаются очень богатые, байга бывает тоже богатая. На байгу в честь Ногая из рода салмеке в буту призы для первой байги состояли: 8 тайтуяков, 1 ямба, 9 рабов, 9 белых верблюдов, 100 баранов и 50 лошадей.

Терпение к перенесению нужды составляет тоже их черту; для киргиза достаточно капа крупы, чтобы прокормиться несколько месяцев, зато при случае он ест за троих. На байге дикокаменные киргизы не гоняют девок, как у киргиз[-кайсаков]. Право это предоставляется только жениху.

[Свадебные обряды]. Свадьба празднуется как у киргиз[-кайсаков]. При первом посещении жених должен палкой через отверстие кереги сбить с головы невесты (которая находится в юрте) девичью шапку, выражая тем, что она должна скоро проститься с девичьей своей жизнью. Если операция будет неудачна, жених за повторение платит выкуп. При отъезде же в дом жениха делается туй. В отдельной для того поставленной юрте собираются молодежь и девицы, усаживаются по двум сторонам женщины и мужчины. Начинается игра. Одна из девиц встает со своего места и выбирает молодца ударом платка. Джигит встает и говорит рифмованное четверостишие, за что получает в награду поцелуй. Процесс этого привилегированного лобзания делается так: [джигит и девушка] сначала становятся, касаясь спинами, потом вдруг оборачиваются, запечатлевают громкий поцелуи и расходятся.

Пир кончается так называемым «пошли вон». Это нечто вроде обряда «потушения свеч» у месопотамских эзидов.

В юрте делают мрак, один молодец выходит из юрты и кричит «пошли вон». По команде в одно мгновение каждый джигит берет девку и исчезает во мраке ночи...

Сватовство у них очень просто: приезжают три свата и едят барана, получают подарки и уезжают. Во время байги девку гоняет только жених невесты, больше никто. Зато гоняет до изнеможения. Джигита конвоирует молодежь, а девку – бабы.

Обряды при похоронах. После смерти каждого киргиза семейство его держит в продолжение целого года траур, который состоит в нижеследующем: на юрте стоит черный флаг, жена каждое утро и вечер должна неумолчно и гласно оплакивать, а при кочевке в придачу к тому царапать лицо. В продолжение целого года жена не переменяет одежду. Тризна в 10-й день и по прошествии года делается, как и у киргиз[-кайсаков], с байгой.

Во время поминок, когда кочевник изощряется для выдумки разных потех, дикокаменные киргизы превосходят все народы, следуя своему простому безыскусственному нраву. При нас была одна байга, на которой после байги, конного ратания, предложены были призы за борьбу победителю, за пение и проч. [...]

Лечение. Болезней в Дикокаменной орде мало: большею частью страдают глазными болезнями от действий горных снегов и чесоткой. Лекарей между ними очень много и употребляют единственное средство, как всеисцеляющее лекарство: что вы думаете? – воду. Выходит, что гидропатия существовала издавна и у народов даже диких. Больных купают в реке, даже и зимою, и заставляют пить беспрестанно воду. При нашем приезде у Буранбая невестка была больна воспалением горла и пила беспрестанно холодную ключевую воду. Подобное лечение холодной водой существует у туркестанцев семи городов. Крестьянин дальних деревень, занемогши какою-либо болезнью, обыкновенно купается в реке, не разбирая ни зимы, ни лета. В горячке, происходящей от запоров, тоже купаются в реке, или к заднему проходу приставляют трубку и внутрь пускают воду, чтобы содействовать послаблению вниз.

[Взаимоотношения с соседями]. Кочевали они [киргизы] искони около города Анджана, что лежит между Коканом и Ташкентом. Они в самые отдаленные времена вели войны с калмыками и туркестанцами. Известно по преданию, что потомки Абила и Кабила имели междоусобную войну. Дети Кабила, будучи сильнее и численнее абиловских, делали им притеснения.

Распря эта кончилась, наконец, победой детей Абила, и они, чтобы навсегда уничтожить, унизить врагов, положили законом для последующего потомства кун: цена за убитого Кабила назначена девятью головами меньше перед абилевскими. Кун же у дикокаменных киргиз – в 100 голов. Далее из преданий известно, что при отце Тагая они имели какие-то неприязненные отношения к какому-то хану Ир-Иче и впервые дали заложника, аманата. Этот первый аманат был Тагай. Иностранка, жена его, мать саяков, была дана ему в его пребывание ханом Ир-Ичей. Киргизы до сих пор, основываясь на этом обычае, дают киргизским султанам аманатов (ак-уйли), детей из почетных фамилий, но киргизские султаны им не дают. Первое междоусобие и вражда сарыбагышей с бугу начались при Белеке (из бугу) и Булате (сарыбагыш). Булат был щедрый и благочестивый манап. Все свое имущество и скот раздал он бедным и дошел до того, что, когда жена его родила сына, он не имел барана, чтобы сделать обед. Булат пришел к жене Белека и просил барана.

Дикокаменная матрона отвечала оскорбительно, намекая ему, что он может иметь баранов и она не обязана снабжать его обедом. Оскорбленный Булат (он был так беден, что приехал на воле) собрал свой род и при проходе Кудоре напал на коч бугинцев. Сарыбагыши заставили бугинцев проходить гусем мимо и выбрали девять красавиц, во главе которых была дочь Тугузбай-манапа, почему и эти девять девиц известны в преданиях под именем девяти дочерей Тугузбая (). Вот начало вражды и превосходства сарыбагышей, их манапства. Манап значит сильный, превосходный.

Мы выше говорили, что дикокаменные киргизы вели постоянные войны, лучше [сказать] имели постоянные взаимные набеги с киргизами и калмыками. Во время зюнгаров перевес всегда был на стороне калмыков, и в памяти народа сохранился со всеми ужасами разрушительный набег Галдан-Чирена, принудивший их оставить реку Чу и бежать в Гиссар и Бадахшан, а кайсаков – [к] пределам Бухары. Этот бой был в 1723 г. Кайсаки лишились Туркестана – столицы своих ханов.

С киргизами отношения их в те времена были более дружны и миролюбивы. Ишим-хан (живший около 1360 г.) имел в своем распоряжении родоначальника бия Кукема, при помощи которого ему удалось низвергнуть Турсуна катаганского и чанчклинского. В память союза киргизов и казаков Ишим построил в Ташкенте башню, которая существует до сих пор и называется.

Тауке, сын Джангира, внук Ишима, управлял киргизами при помощи бия их Тиеса. Тауке-Тиеса признают вместе как вопл[ощение] един[ства]. Эпоху же переселения их с Анджана и Чу на озеро Иссык[-Куль], на нынешние места кочевок, старики определяют временем разрушения царства хонтайдзиев, временем смут зюнгаров, после смерти Галдан-Черена. Тогда они с юга, киргиз[-кайсаки] с севера начали вторгаться на Илю и изгнали калмыков за реки Чилик и Чарын. Приход их, по исчислению стариков, участников эмиграции, начался в 1774 г.

При бегстве калмыков-торгоутов из России киргизы вместе с кайсаками грабили их жестоко, и, как говорят китайские историки, принесли более вреда беженцам, нежели киргизы[-кайсаки].

Набеги хана Средней орды Аблая в разные годы на их улусы еще свежи в народных преданиях. Аблай разбил род солты и саяков на Сарыбеле, на урочище Карабалта-Сукулук, где и убил знаменитого батыра, родоначальника солты Джаила. Особенно славится поход Аблая 1770 года, [когда] решалась судьба дикокаменных киргиз. В этой битве были все киргизы он и сол. Эта битва называется Джаилнын кыргыны – Джаилово побоище, а место битвы получило название Туйскен. Хан из Ташкента возвратил пленных. Сарыбагыши были им разграблены в горах Алатауских при верховье Чилика, а бугу – на озере Иссык-Куль. [Там был и] Атеке-Джирык, герой дикокаменных [киргиз] и прочие киргизы.

Киргизы терпели много поражений от Аблая.

Особенно памятен для дикокаменных киргизов набег Аблая в 1770 году, [в] котором выразился решительный перевес кайсаков и утвердились те отношения, которые теперь между ними и киргизами Большой орды существуют. Султан найманский Барак (Кукджал) или сделал набег на дикокаменных киргиз. Не находя никакого сопротивления, избалованный счастьем, он сделался слишком беспечным и, гордясь силою, осквернил святыню дикокаменных киргиз – могилу Кошкар-ата. Дикокаменные киргизы, озлобленные его жестокостью, тайно условившись, собрались и ночью напали на его стан. Непобедимый Барак без всякого сопротивления бросился в бегство, оставил весь свой лагерь и был преследован до Или.

Киргизы приписывают это неожиданное бегство заступничеству святыни.

Аблай с сильным войском из аргыновцев, найманов и уйсунов для отомщения за поражение Барака перешел через верхние притоки Таласа, Уч-Кошай и под горою Крунбелес разбил сборные аулы солту и саяков, и с несметной добычей и пленными на возвратном пути через Кзылсу, Шамши, впадающих в Чу, он встретился с несметными полчищами киргиз он и сол. Дело происходило на Чу, в долине при впадении Аксу и Кызтугана. Сопка Токташнен-Каратобе была средоточием ставки кайсаков. Кайсаки остались победителями, хотя киргизы дрались насмерть, чтобы освободить своих пленных. Родоначальник солты Джаил с двумя сыновьями, Усен и Теке, пали на поле. Дикокаменные киргизы понесли ужасный урон: из рода чонбагыш остались только два аула, а из отделения чонтолкан только 40 человек.

Плач дочери Джаила Бикемжан бывшей женою Атеке, поется киргизами до сих пор, и воспоминание об этой битве еще свежо под названием джаиловского побоища.

Депутаты от всех дикокаменных родов отправились вследствие этой битвы в Кокчетав, прося мира, и впервые обязались не убивать друг друга и дали заложников: сам Исенгул – сына своего Наймана – от бугу, из рода арык – Джанбалу, от рода асык – потерь его нет, дали одного. Эти три рода были самые сильные. Солту тогда ничего не значили.

От Аблая они [киргизы] оставили Илю и заняли нынешние кочевья. По миру решили: от озера до Чу – кочевья киргизов, а от гор на Илю – кайсаков.

Из пленных киргиз Аблай составил две волости под названием Яна-Киргиз и Бай-Киргиз, которые до сих пор существуют в Кокчетавском округе в составе атыгайских родов. Вот все, что можно было узнать от стариков о прежней жизни их народа. Все эти известия совершенно не согласны с историческими данными о народе киргиз.

Дикокаменные киргизы были всегда независимы, но, кочуя частью во владениях Китая, частью в землях ханства Кокан, некоторым образом косвенно подчинялись наружно их влиянию. Со времени покорения Зюнгарии и основания пограничных китайских пикетов Дикокаменная орда не стала продолжать своих набегов на калмыков и начала, ради кочевых мест, сближаться с китайцами. Многие родоначальники, манапы орды, имели от богдыхана (которого они называют иджан-хан) знаки шаров разных степеней, и нынешний представитель рода бугу манап Буранбай имеет красный шарик третьей степени. Несмотря на это дружество и наружную покорность, за 25 лет перед сим китайские пикеты, вдавшиеся в кочевья их, должны были сняться, и калмыки, кочевавшие около них, были в конец разграблены. Впрочем, некоторые роды этой киргизской орды – черикчи, чонбагыши, кочуя всегда на землях Поднебесной империи, около Кашгара, внутри караулов, подчинились совершенно, и один из них, родоначальник Акым-бий, [в] 1758 [г.] был пожалован в должность хакимбека в туркестанский город Ташмалык (см. [Иакинф]. Описание Джунгарии и Восточного Туркестана). Вообще же влияние Китая в орде незначительно и основывается только на выгодах. Более опасное и сильное влияние имели и имеют на них коканцы, действуя на их религиозный фанатизм и все налоги свои обличая в форму религиозного зекета.

Первые сношения [коканцы] начали с кипчаком, солту и сарыбагышами в царствование ташкентского хана Эмира (в период его правления). Султан Адиль, главный султан в Большой орде, считая Дикокаменную орду как бы [за] своих подданных, после мира аблаевского, начал с Ташкентом войну. Предводитель киргиз Рустем взял семь городов.

Ташкенцы заключили мир, по которому обязались считать себя [в] вассальной зависимости. Рустем был назначен наместником. При таком ходе дел [в] 1815 [г.] Адиль под Ташкентом внезапно умер. Ташкенцы и дикокаменные киргизы, узнавши о смерти Адиля, вооружились. Дикокаменные киргизы тотчас взяли семь тысяч лошадей. Часть народа подчинилась Ташкенту, часть же бежала опять на Илю. С этой эпохи подчинились киргизы и кайсаки влиянию сартов.

Между тем хан ташкентский Эмир-хан, усилившись кочевыми подданными (иляти халк), пошел на Кокан. Взявши его, перенес столицу туда. При преемнике его Мадали-хане (Мухаммед-Али) в Ташкент был назначен предприимчивый и храбрый наместник (кушбеги) Мамет-Алим родом из калчи. При этом кушбеги впервые явились сборщики зякета.

Вооруженной рукой кушбеги взял киргиз, потом кайсаков. Султан-Али в дулатах [и] влиятельный хаким в джалаирах бий Балгын были облачены в звание фарманачи.

Род бугу за неисправный платеж зякета под самым озером на р. Джиргалане был ограблен самим кушбегием. В войске его были все киргизы Большой орды и киргизы солту, сарыбагыши.

Кушбеги поставил на озере в долине Терскей курган Каракол. С этого времени ташкенцы начали сбирать зекет, сбор которого продолжается и до сих пор. Со времени беспокойства в Кокане, после смерти слабого и развратного хана Медет-Али, убитого бухарским ханом, Кокан, хотя и подчинялся наместникам от Бухары, но сбор зекета продолжался. После низвержения их и во временщину кипчаков сначала [на ханский трон] был поставлен для формы Шир-Али-хан, сын дикокаменной женщины из рода кошчу, с которой когда-то покойник Медет-Али имел связь. Временщик Мусульманкул, по прозванию Чулаг, и Нурмамбет-фарманачи управляли государством, низводили ханов: Шир-Али был убит, поставлен сын его Исенкул-датха. Кипчаки удержались только семь лет. [В] 1851 г. кипчаки пали. Худояр, брат Исенкула, сел в Кокане. Во все это время зекет сбирался вполне с родов, близ кочующих, и с лошадей у бугу и сарыбагышей.

Налоги. Кой-зекет есть налог с баранов, с 40–1; тунлик-зекет есть подымная дань, с юрты – баран; хараж есть сбор с хлеба, с десятины (кирман) берут 3 барана; кул-бул – временный налог на подъем войска, с юрты одну тилля (3 барана).

Кроме этих налогов, сбирается в виде подарков «тарту» – лошади. Все войска кормятся на счет народа, независимо от кулбула. За решение дела в виде штрафа сбираются налоги на хана, наместника и попечителя. За убийство виновник платит 90 лошадей хану, наместнику – верблюда и ясаулу – двух лошадей и двух кунанов.

В наше время говорят, что еще увеличены налоги с кочевников: бай-бул – налог, снимаемый с тех зажиточных киргизов, которые не сеют хлеб. Он состоит из 10 лошадей. В настоящее время [в связи] с построением наших поселений в Заилийском крае дикокаменные киргизы, видя спокойствие, которым наслаждаются кайсаки, стали сближаться. В 1855 г. род бугу принял [русское] подданство, и сарыбагыши, как слышно, имеют то же намерение. Ташкенцы продолжают все еще свои козни, то устрашая грабежом, то льстя самолюбию кочевников званиями фарманчи, дотхи и проч. Покойник Урман, преставитель сарыбагышей, имел знамя и титул фарманчи.

Пользуясь слабостью коканцев, он успел себя поставить в такое отношение, что сам сбирал с других племен своей орды зекет и другие налоги, будучи в сущности совершенно независимым. Из всех племен среднеазийских сарыбагыши в эпоху правления Урмана были едва ли не первые по силе. Повиновение народа к главе и [его] единодушие делали этого манапа чрезвычайно опасным для Кокана. Урман разбил их курган на Кутималдах и сжег замок хана. После смерти его, пользуясь безначалием народа, коканцы делают большие притеснения, уводя всю волость на Талас. Вообще же расположение их лежит к России.

Род бугу, считающийся в нашем подданстве, несмотря на свою многочисленность, не так воинственен и в отношениях своих к соседям боязлив. [Но] недоверчивость их превосходит все границы. Роды саяк, солту и весь отдел сол почти совершенно приняли законы Кокана, а сол – даже язык и обычаи. Роды же, подчиненные Китаю, смотря по месту кочевок в Джунгарии или Кашгаре, подчиняются общим законам Империи. Первые – как калмыки, вторые – как кашгарцы.

Да в настоящее время влияние Кокана отражается более или менее на всех родах. Действуя фаталистическим духом корана, они часто напоминают им, что они мусульмане, выставляют принципы корана, относящиеся до войны с неверными – «джихада». Хотя киргизы Большой орды, наши подданные, хорошо знающие цель коканских прокламаций, и говорят, что мусульманства и в самих ахунах и муфтиях не видно в Кокане, погрязшем в страшный разврат, где не только, что заветы корана, но и законы самой природы нарушены, где гаремы наполнены мальчиками – бадча, но при всем том находятся такие легкомысленные люди, которых, надо сказать, между киргизами много, что, увлеченные пышными фразами и храбростью речей, производят замешательства или бегут за Чуй. Самые дикокаменные киргизы, по природной своей склонности к набегам, как нельзя лучше пользуются этими наставлениями и беспрепятственно делают чапу на наши степи. Во всяком случае коканцы делают много вреда распространению русского влияния на юго-востоке степи, возбуждая их [киргизов] неистовыми прокламациями и пользуясь периодической враждою киргизов к кайсакам. Укрепление Пишпек, основанное коканцами на реке Чу, среди стойбищ кочевых илиатов есть притон, низвергающий набеги и разжигающий фатализм. Семиреченский край не будет до тех пор спокоен, пока этот притон фатализма не будет занят нашими войсками, тогда мы будем среди кочевников, на рубеже владений самого Кокана и не одна шайка этих разбойников не пройдет мимо безнаказанно. Самый южный пункт наших водворений в Средней Азии – укрепление Верное, лежит у подошвы Киргизских Алатавских гор, в четырех днях езды по бли¬айшим, но трудным проходам на озере Иссык-Куль. Все же течение Или и юг открыты совершенно до реки Коксу и Каратала, где основано в 1848 г. поселение, обращенное с 1853 [г.] в город. При таком порядке нет возможности пресечь наперед вредное влияние и сношение с враждебными племенами наших киргиз. Следствием этого было то, что большая часть дулатовских родов бежала в 1853 г. на Чуй, а шайки дикокаменных киргиз и отложившихся дулатов тревожат наши улусы и делают угоны, и грабят по большим дорогам караваны и транспорты.

Всего более влияние Кокана поддерживается тем, что честолюбие влиятельных биев и султанов находит более пищи. Пожалованные в достоинство парваначи илиатия (кочевого губернатора) они пользуются наружными знаками почтения, как и самые коканские узбеки. Русские же чины и должности, хотя дают им более существенную власть и положительное значение владельца родов, но мало льстят самолюбию. Мне часто жаловались султаны, что всякий русский считает себя выше их и всякий казак обращается с ними с видом покровительства, занимает почетный угол в юрте и треплет султана по плечу говоря: «Ну что, Аблезка, покажи мне свою жену». Действительно, нахальство и злоупотребления казаков и толмачей из этого сословия превосходят границы.

Источник: Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. Том 2 – Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985, 2-е изд. доп. и переработанное, стр. 7-82

[РОДОПОДРАЗДЕЛЕНИЕ КИРГИЗСКИХ ПЛЕМЕН]

Приложение

|| Вся Дикокаменная орда разделяется на два главных отдела или крыла он (правой руки) и сол (левой руки).

Киргизы отдела он делятся на главные рода: сарыбагыш, бугу, солты, саяк, багыш, черик, джадигер, монолдар.

Киргизы отдела сол разделяются на множество родов, из которых более известные и главные: сару, кушчи, мондуз, кытай, кипчак, адгине и найман.

Большая часть родов дикокаменных киргиз правой руки и весь отдел сол имеют кочевья свои во владениях Коканского ханства, около города Анджана и в горах его окружающих и по соседству; признают власть коканского ханства, платят ему зякет и отправляют военную службу сипаев.

Поколение черик, найман и багыш имеют кочевья свои около китайских городов Малой Бухарин: Аксу, Уча и Кашгара. Рода же левой руки, кытай и кипчак, распространяются на юг до Гиссара и Бадахшана. Неприступные высоты Куэн-Луна и возвышенная долина Памир составляют средоточие их кочевок.

Собрать подробные сведения о родоподразделениях всего киргизского народа нет возможности, тем более, что сами дикокаменные киргизы не знают ничего о своих собратьях левой руки.

В списке этом показаны второстепенные и подробные деления только тех родов, которые кочуют на озере Иссык-Куле, по рекам Чу, Таласу и Нарыну.

[Таблица 1]

Название родов и их подразделение Примерное число юрт Современные управители Места, занимаемые летними и зимними кочевьями
1 2 3 4

Род он

Он разделяется на рода:

1-й род сарыбагыш разделяется на отделения:

1. Отделение исенгул или булат

2. Отд. тынай или атеке

3. Отд. чирикчи (Темир)

4. Отд. надырбек

Подразделение исенгул в отделении, состоящем в ведении Умбет-Али:

а. Асык

Асык разделяется на четыре мелкие поколения.

1. Козусургуна

2. Бучман

3. Буре

4. Байкучук

б. Усюк

в. Чертыке

г. Чагалдак

д. Абла

е. Сабур

ж. Чичей

з. Таздар

и. Джантай

й. Калмаки

к. Джалгер

л. Аюкэ

м. Мунулдур

н. Джарбан

о. Ишым

п. Джитыген

р. Бишкурен

II. Бугу разделяется на три главные рода: алсеит, тенемсеит и арык.

Род тенемсеит кочует в китайских пределах и не подчиняется Буранбаю.

А. Алсеит в нем роды:

1. Баур

2. Бапа

3. Билек

4. Кыдык

5. Джельден

Б. Арык.Разделение арыка [в нем]

а. Кучук

б. Ундан

в. Сарыке

г. Сарыкалпак

Разделение билека

а. Алдияр

б. Алдаш

в. Токай

г. Токач

д. Саты

е. Токабай

Подразделение Кыдык

а. Худайбакты

б. Джакшылык

в. Торгай

г. Джаманбай

Разделение бапа

а. Джолчора

б. Чилпак

Разделение джельден

а. Куручбек

б. Сары-Хатын

в. Балике

Подразделение баур

а. Сарыбаур

б. Карабаур

До 10 тысяч юрт

до 600 кибиток

До 50 кибиток

До 60 кибиток

До 100 кибиток

До 300 кибиток

До 150 кибиток

До 230 кибиток

До 150 кибиток

До 300 кибиток

До 100 кибиток

До 80 кибиток

До 150 кибиток

До 250 кибиток

До 350 кибиток

До 40 кибиток

До 150 кибиток

До 350 кибиток

До 125 кибиток

До 150 кибиток

До 400 кибиток

До 600 кибиток

До 11000 кибиток

До 400 киб.

До 300 киб.

До 5000 киб.

До 1750 киб.

До 1000 киб.

До 25 000 киб.

До 2000 киб.

До 200 киб.

До 200 киб.

До 100 киб.

До 500 киб.

До 4000 киб.

До 200 киб.

До 100 киб.

До 30 киб.

До 200 киб.

До 250 киб.

До 300 киб.

До 500 киб.

До 400 киб.

До 100 киб.

До 200 киб.

До 400 киб.

До 500 киб.

До 100 киб.

До 200 киб.

До 200 киб.

Сарыбагыш разде-ляется на 4 рода, которые имеют своих манапов с равною властью и независимых друг от друга. Манап Умбет-Али Орма-нов [имеет] золотую медаль, золотую печать, золотую саблю

Манап Джантай Карабеков (золотая медаль) Манап Турегельды Абайдулин. Манап Калыгул Байбиев

Бий Чал Тугельбаев (серебр. мед.)

Сары-Кучук

Шукуры Раев

Сарыбаш

Чора

Бердыбек Качикин

Сююндук Кенджин

Байсерке Чирикчин

Баубута Баишов

(сереб. мед.)

Баястан Сатубалдин

Сары-Туктар Конурбаев (серебр. мед.)

Ирдэнэ

Бий Рай Темиров

Джанбулат Каракулов

Аильчи Шамратов

Влиятельный манап Буранбай Бекмуратов, подполковник Российской службы, был жалован от русского правительства тремя почетными халатами, имеет саблю и золоченую печать. От китайского богдыхана пожалован степенью мандарина красного кораллового шарика.

Манап Табулдыбий Бекбай

Родовые манапы: Буранбай, Мурат-Али и Качибек

Бий Борсук.

Бий Иман

Манап Токсаба Олжабаев, независимый от Буранбая, имеет китайский чин красного шарика, брат его Хакимбек был в 1824 г. В Тобольске и получил золотую медаль.

Бий Тюлеген

Бий Тетей,

бий Нурмамбетбий Мунач

Бий Мурза

Влиятельные бии: манап Мурат-Али (имеет от русского правительства печать и халат) и Ажибай Бирназаровы, Бий Джагыш Бурамбай.

Родовые бии: Мурат-Али, Качибек, последний имеет чин штаб-капитана, золотую медаль и почетный халат, и Султанкул, человек весьма уважаемый во всем роде бугу и известный своим богатством.

Бий Малбай

Бий Джаубасар

Бия не имеют, а управляются манапом Мурат.

Али || Бий Кокче.

Бий Борсук

Бий Бутахан

Бий Чингиз Байбеков, влиятельный

Бий Койсоймас

Бий Танен

Бий Бекбай

Бий Султанай

Родовой бий Бекбай

Бий Омен Ниязов, брат его Джапалак имел от русских саблю и медаль.

Бий Джаныбек

Родовой бий Иман

бий Малбак

Берды-Кучук

Байходжа

Пишпек стоит на р. Сокулык, в которую выше этого укрепления впадает р. Карабалта, а потом обе они впадают в Чу с левой стороны, ниже Пишпека верстах в 20-ти. В окрестностях его на гладкой равнине, где стоит укрепление, солты сеют пашни, а по вершинам речек на ур. Кзыл-Бельдеу, Аламедын, Аларча имеют летние кочевья. Зимние кочевья около Пишпека также принадлежат солтам иа родов: булекпай и талкан. ||

Дикокаменные киргизы вообще кочуют целым родом вместе, но не аулами, как в Большой Орде.

Весь род исенгул занимает зимними кочевьями места по Кунгею (северной долине озера Иссык- Куль) включительно от мыса к р. Кудургы на запад по окружности озера до р. Кунур-улен, так как род этот многочислен, то половина его зимует по вершинам р. Чу, на урочищах: р. Кочкар, р. Бокыш, Кемин, Малый Кемин, р. Кир-Тобулгы р. Бийчеке, р. Ики-Карабулак, ниже по р. Капггек, вокруг укр. Токмака, р. Уч-Кутур, р. Кара-кунуз и далее за р. Чу, по р. Джанарык, Уч-Талды-булак, Кызылсу, Шамси, Бурана, Кегеиты, Соготы.

Летние кочевья: по верховьям описанных речек, в горах, имеющих частные названия по именам речек. Хлебопахотные места по речкам, вытекающим по обе стороны р. Чу, между речкою Бийчеке, до р. Кара-кунуз и на всем пространстве вокруг коканского укрепления Токмака. Кроме того, пашнями своими занимают все урочища ниже Суултюбе до правого берега Чу. Количество юрт в ауле соразмеряется не числом, а достоинством и богатством старшего в ауле; так, богатый аул бывает иногда в 60 кибиток, а самый бедный в две-три юрты.||

Бугу имеет зимние кочевья свои и пашни на южном берегу Иссык-Куля, на лето переходят за черту китайских караулов, на р. Текес и на горы Музард–Даван, и на возвышенную долину Сырт или Сарыяз. Ради летних кочевок своих белеки и арыки ездят в Кульджу к цян-цзюну с подарками, имеют китайские чины, платят китайцам дань, для сбора которой ежегодно на реку Тюп ходит китайский отряд под начальством генерала Олотской дивизии. Китайцы называют эти поездки свои обозрением «Объездной границы».

Большая часть кыдыков кочует постоянно в хоканских землях, на Нарыне и Кошкар-Ате

[Таблица 2]

[Он кыргыз]

|| 1-й главный род

Сарыбагыш-кыргыз, который разделяется на четыре отделения.

1-е отделение исенкул, в коем управляет бий Орман Ниязбеков, манап. Умер [в 1855 г.]. Первый сын его Умбет-Али Орманов, по прозванию Аксак, второй – Рыскулбек Ниязбеков, третий – Шамен-Куттук Сейтов.

2-е отделение атеке. Бий Джантай Карабеков, манап.

3-е отделение черикчи (темир). 1. Бий Турегельды Абайдуллин, манап. 2. Бий Раим Калыбеков (ничтожный бий).

4-е отделение надырбек. Бий Калыгул Надырбеков, манап; в отделении, состоящем в ведении Ормана, в роде исенкул, под ведением Умбет-Али:

1. Калмакы-кыргыз. Бий Сююндук, Байсерке Чирикчин.

2. Асык-кыргыз. Бий Козубек-бай (умер), Чал-бий Тутельбаев.

3. Озюк-кыргыз (осяк). Бий Мырзабек (умер), Кизалек Мурзабеков.

|| 4 Абла-кыргыз. Бий Рай (умер), Чукербай, сын Раев.

5. Ишим-кыргыз, ведения Рыскулбека, Бий Рай Темиров.

6. Чертике-кыргыз, ведения Умбет-Али, Чоде Сейтов.

7. Мундуз-кыргыз. Бий Мангыт, откочевал в Анджан, во владения коканского хана.

8. Отдел таздар (ведения Умбет-Али), Качике Бердыбеков. Во втором отделении, состоящем в ведении манапа Джантая.

Асык-кыргыз. Бий Джумарт.

Таздар-кыргыз. Бий Нарбач.

Джетиген-кыргыз. Бий Сарыбай.

Долес-кыргыз. Бий Ширали.

Чертыке-кыргыз. Бий Алике.

Чечей-кыргыз. Бий Ишимбек, сын его Калча, который захватил Кенесару, а брат его Атамбек.

|| Монолдыр-кыргыз. 1. Бий Найман. 2. Бий Карбочбай.

Озюк-кыргыз. Бий Муратбек.

Кельдыке-кыргыз. Бий Абун-батьгр.

Кытай-кыргыз. Бий Кудайберды-батыр.

Мундуз-кыргыз. Бий Бусурман.

В третьем отделении, состоящем в ведении манапа Турегельды.

Крык-Авур-кыргыз. Бий Ажибай.

Мундус-кыргыз. Бий Сеит – любимец Турегельды.

Асык-кыргыз. Бий Чилпак.

Кельдыке-кыргыз. Бий Истамбек.

|| Раимкалибек-кыргыз. Бий Баймурса – брат Раим Калибекова, манап.

Тоголок-кыргыз. Бий Кул.

Чертыке-кыргыз. Бий Карагулбий.

Алдыгене-кыргыз. Бий Джанбулат.

Джедыгер-кыргыз. Бий Аргынбай.

В четвертом отделении состоят в ведении манапа Калыгула.

Таздар-кыргыз. Бий Кумаке, ушел в бугу.

Абыкулу-кыргыз. Бий Зарпек, тоже в роде бугу.

|| 2-й главный род

Солты-кыргыз [кочует] на реке Чу, в ведении Коканском. В нем главный управитель бий Джанкарач Ишкожин, влиятельнейший.

Этот род разделяется на четыре отделения.

1-е отделение кунту. Управляет Наурузек Итемгенов, манап.

2-е отделение булекбай. Чингис Тулегабулов (умер), манап, влиятельный. Мектебек Куатов .

3-е отделение толкан. Джанкарач Ишкожин.

4-е отделение учбагыш. В нем манап Улжабулат Бектенев. (умер). но более известен Джанбек Асанов.

В 1-м отделении кунту есть меньшие отделения:

Чонмурун-кыргыз. Бий Тума.

Кашкабаш-кыргыз. Бий Джанкара Чабашев.

|| Сарман-кыргыз. Бий Исенгул.

Карамерген-кыргыз. Бий Атанбек Кебеков.

Токтабай-кыргыз. Бий Беккулу.

В отделении булекбай:

Байсеит-кыргыз. Бий Адучи (умер), Корчи сын.

Аксакбури-кыргыз. (Байсеит). Бий Джанбулат.

Джакуп-кыргыз. Бий Кожагельды.

Тата-кыргыз. Бий Адыл Котантаев.

Чилпак-кыргыз. Бий Карагул.

Монолдар-кыргыз. Бий Орус.

Кыпчак-кыргыз. Бий Адыл.

Акбура-кыргыз. Бий Токсан.

Токольдеш-кыргыз. Бий Илип

.

|| Карасакал-кыргыз. Бий Акимбек.

В отделении Толкан-чонбагыш:

Асылбач-кыргыз. Бий Кока.

Монолдор-кыргыз. Бий Бердыкожа.

Толек-кыргыз. Бий Байжигит.

Чалти-кыргыз. Бий Тайтек Кармычаков.

Акбура-кыргыз. Бий Байботабай.

Сабатыр-кыргыз. Бий Тана.

1-й Джагачалыш-кыргыз. Бий Алжабай.

2-й Джагачальпп-кыргыз. Бий Найман Конушев.

Бешкорук-кыргыз. Бий Сартай.

Магак-кыргыз. Бий Тулкубай.

Джутма-кыргыз. Бий Орус Байточеков.

|| Мамок-улы-кыргыз. Бий Дулат Бокунунов.

Эркебек-улы-кыргыз. Бий Мамырбай.

Алибек-улы-кыргыз. Бий Джапалак.

Багышек-кыргыз. Бий Бошмоюн.

Бишкорук-киргизовская волость. Бий Абай.

Тулек-кыргызовская волость. Бий Аман.

Сарыуютма-кыргызовская волость. Бий Бекбота.

Карасакал-кыргызовская волость. Бий Куттугоса Саманчин.

Когей-кыргызовская волость. Бий Ботей Чобашев.

Соекмурун-кыргызовская волость. Бий Токтабулат.

В 4-х отделениях толкан-ушбагыш находятся меньшие отделения или волости:

Баккул-кыргызовская волость. Бий Барын.

|| Кытай-кыргызовская волость. Бий Акбай.

Мунолдар-кыргызовская волость. Бий Ильчибек.

Асанбай-Балдыркская волость. Бий Джаныбек.

Итик-улы-кыргызовская волость. Бий Урустем.

3-й главный род бугу

[Живет] на стороне озера Терскей.

В нем 1-е главное отделение белек, его управитель манап Буранбай Бекмуратов.

Отделение арык в нем манап Токсаба Олжабаев.

Отделение рода билек-салмеке, манап Чон-Карач Ракматов.

Отделение джелден, манап Джалмамбет.

4-й главный род саяк

[Саяки живут] в стране Джумгол, на озере Сонкол, в ведении Коканском. Он состоит из четырех главных отделений:

1-е отделение курманкожа, манап Дулат Чон-Медетов (умер). Чене Дулатов.

|| 2-е отделение кулчуган, манап Иралы Качекин (умер). Тулеке Иралин.

3-е отделение иман, Манап Байторы Джаманаков.

4-е отделение чора, манап Осман-батыр Тайлаков.

5-е главное отделение катаган, манап Моналдар.

6-е отделение каба, манап Алибек Кетиркеев.

7-е отделение алакуз, манап Шамеке (умер). Сытай бий.

8-е отделение Сикмамбет, манап Ишимбек Баймонкин.

5-й главный род черик

[Племя черик живет] в китайских владениях, в местностях, называемых Атбаче-Арпа, около Кашгара. Названия родов неизвестны. Ими управляет Ажибек Кармышак.

Сол кыргыз.

6-й главный род базис, управитель Чибилдый.

7-й главный род адигине, управитель Алимбек-датха.

|| 8-й род джедигер.

9-й род багыш, управитель Сарымсак-датха.

10-й род тунгатар, управитель Нарбота.

11-й род кушчу (сол) управитель Калча.

12-й род сару (сол), управитель Нурак.

13-й род кытай (сол), управитель Сарыбаш.

Источник: Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. Том 2 – Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1984, 2-е изд. Доп. и переработанное, стр. 82-89.