О КАШГАРЕ И ЕГО ОКРУГЕ

Черновой набросок, составленный по рассказам кашгарского эмигранта. В нем приведены сведения о политическом и административном устройстве г. Кашгара и его округа, о духовенстве и чиновниках. Датируется 1858-1859 гг.

Реконструкция плана окрестностей г. Кашгара из рукописи

В Кашгаре, по китайским спискам, считается 16 т. [домов], но собственно до 80 т., а с окрестными селениями до 300 т. Китайцам дают «албан» — 56 тысяч <штук> дабы, 36 т. мешков (тагар) хлеба (крупы и пшеницы) и 2500 тянга в каждый месяц. Кроме того, есть косвенные налоги, которые поступают [к] хакимбеку. Некоторые люди, бедные, дают в месяц до 10 т[янга], между тем как богатые — от 11 [тянга] до 2 [рублей]; все это оттого, как было записано в налоге китайского владычества. В Кашгарском округе всех должностных лиц считается 61 и 40 ахунов. В числе должностных лиц считаются не все имеющие «должность» — шарик, «утагу»..., павлинье перо, ибо эти знаки даются иногда как просто знак награды «шан», вроде наших медалей и крестов. Вот порядок чинов:

Хакимбек — правитель, ишкага-бек — помощник правителя, газначи-бек, шон-беки, дарога-бек, 4 мынбеги городских, мирабы и юзбеги. Последние смотрят за сбором албана. Все жители разделены между этими юзбеги. Кроме этого, есть еще драгоманы, «тунчи», состоящие при китайском амбане, и полицейские, так называемые пад-шаб-бек, цари ночи, состоящие при полиции «тынза». В каждой тынзе есть китайский офицер с белым шариком и полицейский служитель пия, в Кашгаре два пошаб-бека: Худжомджар и Балту (при нас умер). В Кашгаре две тынзы: одна на большой площади при айтга, другая в старом городе.

В некоторых больших селениях есть свои правители — хакимбеки и алим-ахуны, каковы, например, в Файзабаде, Ханарыке, Абаде — самых больших селениях; в других — только мираббеги, каковы: Бишкерим, Тогузак и проч. В других — только юзбеги.

Духовенство составляют: алим-ахун, муфти-ахун, казы-ахун и потом ахуны при медресе и мечетях.

Базарные селения: Файзабад [базар] в понедельник, Ханарык — воскресенье и вторник.

Зияведдин-ахун из Ташмалыка, глава черногорцев, сделал восстание и был казнен. Ашрап-бек, сын его, тоже сделал восстание и его убили китайцы. Потом война Суранчи-киргиза. Потом опять [после] Суранчи [война] Джангир-ходжи. Мад-Сеит-ван был убит, после которого Касим-бек 4 месяца исправлял должность, потом Исак-ван, в Яркенде — Паянда-бек.

[В] 1833 г. Кашгар был взят М. Юсуф-ходжой; в лето пришел и к осени вернулся. Токабек был на службе у ходжи и бежал вместе в Андижан.

В селении Лаба бывает воскресный (мусульманский вторник) базар.

Рассказ эмигранта о дороге в Коканд. Нас было до 12 тысяч человек; мы шли все время пешком. Дело происходило осенью (в октябре или ноябре). Из Кашгара мы пошли в Муши; селение это величиною будет с Бишкерим. Дорога идет вверх по течению реки Тюменя, а река бежит между гор. С китайского пикета, куда мы пришли на пятый день, Тюмень остается на правой руке; дорога выходит в долину, перейдя через горы по ущелью, которое довольно круто и узко до того, что двум человекам трудно было стоять рядом. По выходе в долину, которая простирается далеко направо, на левой стороне увидали снежные горы Алая, а перед нами лежала цепь гор. На эту гору поднялись по ущелью, образуемому течением реки, сбегающей на пройденную нами долину: в долине берег реки покрыт иргаем. Подъем крут, спуск отлог и продолжителен. На южном склоне есть свинцовый рудник, который разрабатывали когда-то китайцы. Проход этот называют Ниль-Даван и, по его соображению, он гораздо ниже Тарбагатая.

От караула до Ниля они шли 5 дней, а высокую долину между устьем ущелья и Нилем прошли в одни день. От Пиля в. 2½ дня достигли местности, называемой Оксалур. Так называемый Кошай, стоящий направо от дороги, — река значительной величины, которая течет под ним, тоже называется Оксалур; берега ее окаймлены рощей из иргаевых и других кустов. От Оксалура на третий день поднялись по реке на вершину прохода Терек-Даван. Несколько правее есть другой проход через эту цепь, называемый Блай, но он крут и там часто бывают обвалы. На пути есть медное рудовложение (от него до Терека мы шли 2½ дня). Между Нилем и Терек-Даваном нет больших перевалов, встречались только небольшие гряды. За все время пути снегов нигде не видели, но вершины Терека были в тумане, под снегопадом, и дорога льдиста (должно быть, от прохождения огромного числа войска). С вершины Терека мы видели Алай и Киргизнен-Алатау.

Спускались с Теректы по речке четыре дня. Течение стремительное. Долина расширилась, постепенно [?] снегу все делалось реже, а под конец на берегах реки увидели густые рощи из тополевых и ивовых деревьев. Ночлег четвертый был при каменном рабате, построенном Иса-датхой, губернатором] Анджана. Здание стоит при слиянии реки Терек с другими притоками. Здесь перешли речку и в два дня достигли Гульчи. Дорога переходит несколько незначительных гряд. По берегам Гульчи растет тополь. Мы были голодны и утомлены. Здесь мы нашли как нельзя лучше постели, 30 телег с хлебом, высланных из Анджана Иса-датхой. В Уш шли два дня по совершенно гладкой и ровной дороге.

Источник: Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. Том 3 – Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985, 2-е изд. доп. и переработанное, стр. 229-231