ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ЗАИЛИЙСКОГО КРАЯ

В 1855 г. Шокан Уалиханов как адъютант и офицер по особым поручениям генерал-губернатора Западной Сибири Г. Х. Гасфорта был впервые в экспедиционной поездке по Центральному Казахстану, Тарбагатаю и Семиречью. С этой поездки начинается систематическая работа Ш. Уалиханова по изучению флоры и фауны, обычаев и традиций, истории и культуры казахского народа.

Данная работа написана не позднее 1855 года. В архивах Санкт-Петербурга имеются копии, свидетельствующие об авторской принадлежности Шокана Уалиханова к написанию этого труда.

Озеро Джасылкуль. Иссык. Акварель художника П.Кошарова

Так, [Заилийским краем], при первом знакомстве русские назвали длинную полосу земли, лежащую между рекою Или и снежным хребтом Кунгей-Алатау, слегка к западу расширяющуюся. Расширение это начинается с устья Каскелена – небольшой речки, впадающей в Или при среднем течении последней. Полоса эта имеет большой склон к северу и прорыта множеством рек, сбегающих с Алатау; все они, без исключения, впадают в Или, одну из самых больших рек в Киргиз-кайсацкой степи.

Или (по-китайски Или, по-киргизски Иле, Ле) составляется из трех истоков: Текес, Хашгол и Кунгес; из них первый есть самый главный, вытекает из хребта Музтаг или Ледяные горы, и имеет до соединения с Кунгесом течение на восток; уже по соединении всех их Или принимает направление на запад, орошает китайскую область Или и большой город Кульджу, принимает в себя множество горных речек с обеих сторон и под тем же названием вливается несколькими рукавами в Балхаш, из которых самый главный и глубокий есть Бурлю.

Протяжение Или едва ли не более 800 верст, ширина у русского пикета, близ устья Талгара, около 200 сажен, течение ее очень быстро вследствие большого склона к Балхашу и изобилия вод Алатауских гор; вода в ней [исключая какие-нибудь два-три месяца зимы] очень мутная, дно неровное, изрытое ее беспокойным течением, берега глинисты, в некоторых местах высоки и круты, особенно правый берег. На всем протяжении своего течения она образует множество незначительных островов, покрытых тополем, мелким кустарником и изобилующих хорошим подножным кормом.

Левый же берег Или большею частью низменный, иногда песчаный, солонцеватый и покрыт камышами и кустарниками джигды, тополя, чингиля, ветлы, вербы, сексеула и карагайника. Ниже пикета, при урочище Капчагай, на протяжении с лишком тридцати верст, Или сперта высокими, неприступными скалами гор того же имени; далее она вырывается в песчаную степь и течет между песками, в густых и огромных камышах. Это одна из всех рек Киргиз-кайсацкой степи, которая так полноводна, что, проходя с лишком 200 верст глубокими песками, достигает самого Балхаша с неизменным своим изобилием вод. При впадении своем она раздробляется на мелкие рукава, разбитые на небольшие лужины, теряющиеся в песках дельты, состоящей из множества больших островов, называемых у киргиз-кайсаков камау, покрыта тополем и другим мелким лесом; здесь отличные выгоны и превосходное киргизское хлебопашество.

Рыбы в Или мало; подобно другим рекам, принадлежащим бассейну Балхаша, она изобилует во множестве только маринкой и двумя другими родами мелкой рыбы: османами (форелью) и судаками. Кайсаки говорят, что в ней водятся сомы, но едва ли это справедливо. Зимою на Или бывает много дичи и зверя, которые сходятся туда с гор. Гуси, утки, драхвы зимуют на Или. Большие серые коршуны также проводят там зиму. Осенью появляется множество пеликанов; в камышах по берегу обитают тигры и леопарды, а также кабаны, дикие кошки и др.

Весенний разлив Или бывает не ранее марта месяца; осенью же она так мельчает, что в сентябре и октябре образуются броды, удобные для прохода скота, так, известны три брода: Огуз-уткель, между устьями Чилика и Тургена, Кыз-кечу, или Кыз-уткель, между Иссыком и Талгаром, немного ниже впадения с правой стороны р. Чингильды, и Тамгалы-уткель, при урочище Тамгалы-Тас. Через последний идет караванный путь из Ташкента в Кульджу и на Семипалатинск и называется Джанайджол (Джанаевский путь); второй замечателен исторически проходом бежавших из России калмыков.

В русских пределах, т. е. начиная от цепи китайских пикетов, Или имеет справа только два притока: Усек и Кушмурун, берущих начало из гор Уч-Куянды и Чингильды.

С левого берега, со стороны Кунгей-Алатау, который тянется параллельно Или с востока на запад, вливаются в Или следующие речки: Чарын, Чилик, Чабдар, Турген, теряющийся в солонцах, песках и камышах около Или, и Иссык (60 верст), Талгар, Каскелен с притоками слева. Большая, Малая и Средняя Алматы (Яблонная), Аксай и Чемолган, Курту, не доходящая до Или и теряющаяся в песках, и Кура. Курту принимает в себя Джирень-айгыр, Каргалы; Чарын принимает в себя справа две Каркары, Кегень и Темирлик, а Чилик слева – Асы.

Почти все из сказанных речек до середины своего течения имеют направление на северо-запад, а потом делают поворот к Или. Все они обильны османами, отчасти маринкой, а Талгар, кроме того, – судаками. Течение их до поворота чрезвычайно быстро и следует по каменистому руслу, но далее, в глинистых и возвышенных берегах, они становятся более спокойными; вода вообще мутная; в горах нередко [эти реки] образуют красивые водопады, особенно р. Иссык, имеющая великолепный сорокапятисаженный водопад. Талгар и Иссык и, вероятно, все прочие, по словам кайсаков, берут начало из ледников. Последний из них по выходе несколькими ключами из-под льда образует горное озеро, имеющее версты три в окружности и составляющее резервуар этой речки.

Берега некоторых [речек] сопровождаются лесом, который в нижних частях перемешивается с большими непроходимыми камышами.

Горы Кунгей-Алатау, называемые также Большим Алатау, в отличие от Малого, лежащего к северу от Или, отделяют бассейн Или от бассейна озера Иссык-Куль; высшая точка его находится у верховьев р. Талгар и называется Талгарнын-талчоку. Она видна верст за 300. Горы эти гораздо выше Малого Алатау, не так каменисты, покрыты толстым слоем чернозема, богаче растительностью и, как следует думать, произведениями царства ископаемого. Узкий хребет этот не шире пятидесяти верст, потому он очень крут и имеет мало удобных проходов; впрочем, алатауские киргизы проходят его через верховья Алматов (Средних) в один день; восточная оконечность его более отлога и образует удобный проход на Иссык-Куль и в Кашгар, называемый Сантас. Кроме того, есть еще малые удобные проходы для всадника через верховья р. Тургень.

На запад же он разветвляется на множество отрастей, из которых одна огибает оз. Иссык-Куль с юго-западной стороны и примыкает к Заиссыккульскому Кыргызнын-Алатау, а другая уходит в Бетпак-Далу (Голодную степь) между Чу и Балхашом, а третья занимает пространство между верхними частями рек Чу, Сыр и Аму-Дарья до самого Коканда. Самая западная ее ветвь между Чу и Сыром есть горы Каратау, оканчивающиеся над песками Каракум крутым мысом Кушмурун.

Воды с Кунгей-Алатау скатываются на север, в Или, а на юг – в оз. Иссык-Куль; северная его сторона лесиста, южная – безлесна; это же явление заметно и в Малом Алатау. Причиною тому, я полагаю, [является] направление дождевых ветров, дующих преимущественно с запада, с Балхаша. В ущельях этого хребта заключается все растительное богатство Заилийского края, но оно и не выходит из этих пределов. Яблонные, абрикосовые деревья, клен, ягодные кустарники: малина, барбарис, смородина и другие украшают собою горные речки только до выхода их из гор, а вслед за тем сменяются сначала мелким березняком, а потом тополем, ветлой, талом, к которым на Или присоединяется еще джигда; зато в горах нет этого последнего красивого дерева, чисто степного, из-под коры которого, особливо в подрубах, сочится клей. Точно таким же образом к Или постепенно исчезают и разнообразные цветы гор, а вместо них виден там и сям простой тростник – чий, курай да повилика на камышах.

Яблоки здешние в диком состоянии мало уступают садовым кульджинским как на вкус, так и величиной своей; урожая на урюк (абрикосы) летом 1853 года вовсе не было: сильные весенние ветры и холода уничтожили цветы; урюка вообще повсюду много; самое плодородное и обильное место есть источники Алматов. По обе стороны этих урочищ лес так разнообразен, что эти места получили название у кайсаков Чубарагач (чубарый – лес), т. е. разнообразные деревья. Здесь есть и малина, и черная смородина, дикая роза, черный барбарис. Выше яблонь и абрикосов начинается хвойный лес: ель и пихта, также осина; еще выше ель мешается изредка с березой и степными кустарниками, отличающимися твердостью – таволгой и ргаем. Засохшие стволы ели и можжевельник – самая крайняя растительность. Еще выше [находятся] камни и, наконец, снег. На главных высотах камни рисуются отвесными и дикими скалами очень значительной высоты. Иногда на значительной же высоте этого хребта находятся порядочные озера, которые служат резервуарами бегущих с гор рек. Так, близ истоков Иссыка находится озеро Джасылкуль.

Пахотные места киргиз-кайсаков лежат в десяти верстах от гор, где берега речек не так круты, позволяют им удобно выводить воду арыками из быстрых речек по своим пашням, и грунт земли более плодороден. Кроме этих пахотных мест, киргиз-кайсаки сеют просо и пшеницу в нижних частях почти всех речек, где, несмотря на глинисто-песчаный грунт, урожаи бывают все-таки хорошие. Здесь урожай бывает еще более, чем на Копале. Колос проса достигает высоты трех футов. Сенокосные места здесь также богаты; подножный корм и сенокосы на сазах сохраняют свою свежесть до исхода сентября и вновь зеленеют с половины марта месяца. Джунурчка (мусюй), или, как зовут кайсаки, желтик, составляет в горных ущельях непроходимые сети, в которых запутывается лошадь. Повилика и хмель вьются по древесным стволам и растут по крутым скатам. Здесь природа гораздо богаче цветами, чем в Малом Алатау, и потому можно угадывать, что здесь возможно развести с успехом пчеловодство, если только не будут иметь влияние вечные белки гор. Мы находили здесь диких пчел, вырабатывавших свой мед в коробочках, образованных из плевы и подвешенных на стволы курая или другой травы, имеющей толстые стволы.

В горах пасутся маралы, тау-теке и дикие козлы, называемые киргиз-кайсаками аккуйрук, архаров меньше, а сайги живут в долине; куланы, которые есть в степи по правую сторону Или, здесь не видны. В чаще, в глубоких ущельях водятся медведи (муровятники), тигры (только летом), барсуки, красные лисицы и др.; волков здесь множество; попадалась даже черная лисица. В речках живут выдры, а по камышам – большие кабаны, которые вследствие изобилия в этой стране солодкового корня бывают чрезвычайно жирны. В долине водятся зайцы, куницы, лисицы, кролики, ежи, дикие кошки, черепахи и др. Киргиз-кайсаки внизу Или находили даже дикобразов.

В больших и густых камышах по Или водятся, и не в редкость, тигры, рыси, изредка леопарды и другие хищные. Они нередко посещают киргиз-кайсацкие табуны и держат иногда в осаде аулы. Кайсаки отваживаются вступать с ними в борьбу и убивают их, а шкуры продают русским за 20 рублей серебром.

Птицы здесь бесчисленное множество; из дичи известны гуси, утки, турпаны, драхвы, рябки горные и долинные, голубки дикие и другие. Зиму здесь проводят лебеди и журавли; на Или живут пеликаны; на сухих тополях вьют свои гнезда аисты; в густой листве малакитника или жимолости поют соловьи и славки, а в долине – певучие жаворонки, щеглы и др. В горах, около больших утесов, в лесу вьют гнезда большие орлы, карагуши, серые коршуны, ястребы, а по камням видны каменные рябки и куропатки. По Или и другим речкам, поросшим камышом и кустарником, водится множество фазанов.

Овода, комаров и мошек на Или бездна в продолжение всего лета, все это от сырости, которая удерживается в камышах; к этому еще присоединяются ядовитые: каракурт (род большого паука), тарантул, фаланга и скорпион (бузаубас – телячья голова). Эти насекомые водятся на всем пространстве от левого берега Или почти до самой караванной дороги, проходящей верстах в двенадцати от подножья хребта гор. Змей также много, но они невелики и длиною не бывают более 1,5 аршина. Они больше пресмыкаются по солончакам, где ужасно ядовиты; горные змеи менее ядовиты. Здесь мы встретили особый и новый род змей, доселе нам незнакомый в степи.

Кажется, чем далее к востоку, тем земля становится плодороднее; сами кайсаки очень хвалят земли к востоку. Среднее течение Или совершенно открыто сибирским северным ветрам, и только незначительный хребет Чолак, да горы Аркарлы и Малай-Сары видны за нею; но выше Алтын-Эмеля Или заграждена с севера снежным хребтом Малым Алатау и его восточными отрогами.

От р. Каргалы, впадающей в Курту, к западу грунт заметно переменяется и вместо плодородного чернозема идут солонцы вплоть до Чу, а по направлению к Или – глубокие пески Муюн-Кум. На всем этом пространстве, исключая берега некоторых ключей, обвлажняющиеся маленькой водой, грунт едва и с боль­шим усилием производит жесткий кокпек и ибилек (травы, из­вестные только в степи), да мелкую полынь. Горы становятся голы, бесплодны.

Так начинается в этом краю Голодная степь, или Бетпак-Дала. Грунт ее серый, выгорелый, солонцеватый: устье Или и берег Балхаша окружены на большое пространство убродистыми холмистыми песками или камышами, которые перемешиваются между собою. Около берега Балхаша и в низовьях Или рассыпаны мелкие озера с солью и с пресной водой (изобилующие карасями). Больше по Или нет нигде соли, и киргиз-кайсаки зимою, во время бессолицы, вываривают соль из солончаков, которая, как и вываренная соль, называется чилама. Этой последней, мало годной в пищу солью, обильны окрестности горок Бурулдай, между Чиликом и Кум-Кечу.

Климат Заилийского края общий – степной, крайности и непостоянства погоды – его отличительная черта; зимою бывают морозы, хотя, считая средним числом, и гораздо умереннее, чем в северной части степи; летом жара доходит до 40° по R. Холода редко спускаются ниже 5° по R. Вообще климат благорастворенный, здоровый, летом дневной зной отрадно заменяется ночной прохладой, навеваемой с вершин гор. Весна чрезвычайно дождлива и ненастна.

Зима 1853 года, первая зима, проведенная русским отрядом за Или, была самая жестокая, какой не припомнят киргиз-кайсацкие старики. Это подает повод кайсакам очень оригинально думать, что русские так сроднились с зимой, что не могут с ней расстаться и таскают ее с собой, куда ни придут. Они говорят, что со времени основания Копала там зимы стали холоднее и снега глубже. Все-таки и в эту зиму на Или снег был не глубже 1,5 аршина; ближе к горам – более 2,5 аршина; посреди зимы в горах были такие оттепели, что снег таял и показывалась на тропинках грязь. В год, нами проведенный на Иссыке, мы сделали следующие заметки: Или стала 8 ноября, на Или сошел снег около 13 февраля, Или вскрылась ото льда 8 марта, разлив воды был в июле. Осень так же, как и весна, очень дождлива, но осенние дожди поливают одни горы.

В Заилийском крае дуют два ветра: северо-западный, с Балхаша, и восточный, сверху, называемый у киргиз-кайсаков эбиджелъ, и дует [он] исключительно весной. Последний теплый и сухой; первый всегда несет дождевые тучи и гонит впереди себя стену пыли, поднятой с сухой Бетпак-Далы и с прибрежных песков Балхаша. Постепенно стена эта приближается и вдруг пригибает камыш, роняет некрепкие юрты и мигом же проносится – наступает тишина, и крупный дождь поливает землю. С какою быстротою несется эта буря, следует только заметить, что признаки ее на западе появляются не раньше, как за час, а, может быть, часа за три уже весь Заилийский край бывает орошен водою. К концу июля месяца уже вся трава в долине Или выгорает, камыш сохнет, и только по речкам и влажным местам (по сазам) и в ущельях гор растительность еще сохраняет свою свежесть. Яблоки созревают здесь в начале августа, абрикосы – в половине июля. В летние месяцы воздух редко охлаждается дождями.

У верстового столба. Перо 1860 г.

Параллельно хребту через Заилийский крап проходит караванная дорога из Ташкента, в недальнем расстоянии от гор; все речки, через которые она пролегает, удобно переходятся вброд; по речкам к Или и по горам пробиты тропинки, а иногда и большие кочевые дороги, по которым двигаются аулы во время своих перекочевок.

С октября месяца по всему протяжению Или на том и другом берегу ее останавливаются на зимовку кайсаки, занимающие, сказать положительно, оба берега, начиная от цепи китайских пикетов до русского пикета при устье Талгара. Ниже в песках и сексеулах зимой пасутся их лошадиные табуны, и аулы стоят почти до Камау. По сходе снегов у подножья Алатау волости кайсацкие выступают на эти урочища и начинают пахать пашни.

У подошвы гор, около берегов речек разбросано множество курганов (насыпей) различной величины; я заметил, что некоторые из них расположены по два; вершины у всех опали и образовали глубокие впадины, углубления. Об одном из них, заросшем уже лесом, нельзя не упомянуть. Он находится под самыми горами, где вырывается в долину р. Талгар, обнесен глубоким рвом, поросшим уже яблочником, имеет от основания рва в высоту саженей 15, в окружности – не менее версты и называется Курган-тюбе (Курган-сопка). На вершине его, которая имеет усаженную кустарником и яблонями негладкую плоскость, есть еще развалины древнего укрепления. Обе эти древности кайсаки относят к временам Тохтамыша, но кому принадлежат действительно эти древние насыпи и курганы, неизвестно, а между тем много народов прошло через эту страну. Кроме этих древних развалин курганов, есть еще новейшие.

Источник: Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. Том 1 – Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1984, 2-е изд. доп. и переработанное, стр. 173-180